Влад Волков – Маскарад (страница 22)

Следом, всё ближе к величественному трону с остроконечной спинкой, украшенному переливающимися самоцветами, по обе стороны от сиреневого ковра стояли и другие персоны. Мужчины и женщины разных возрастов и далеко не все в богатых одеждах. Некоторых гостей Ассоль даже припоминала с застолья у Деукалиона. Например, точно был ей знаком опиравшийся на трость в виде кобры святой отец Фондрак в чёрной рясе и с символом солнцеворота на шее.

Также был здесь рыжий и немолодой верховный судья Эрнест Хашгаузен. Герцогиня Мевиллз с невероятно высокой причёской-башенкой с овальными украшениями, будто символизировавшими этажи. По левое плечо от священника стояла троица каких-то советников или философов. В своих тёмных нарядах с белыми опущенными воротниками они походили больше на какие-то грибы. Все в широких шляпах, морщинистые, пусть и совершенно разного телосложения: кто худощавый, кто покрупней, кто пополней, кто с усами, кто без, вряд ли родственники, но всё равно какие-то все «одинаковые» за счёт длинных парчовых нарядов бурых оттенков и схожих головных уборов.

Было немало народу, даже темнокожая придворная ведьма Ашига, обвешанная разными бусами и браслетами, но по центру, отнюдь не на троне, а расхаживая по ковру между ними, расхаживал сам молодой император. Словно на боевом построении, на смотре войск, выставленных в две шеренги, он немного взволнованно ходил взад и вперёд.

В глазах Ассоль он весьма отличался от своего брата. Вроде бы и похож, а вроде и совершенно не то. Иной взгляд, более угловатые губы, более резкий наклон у бровей. Не такой широкоплечий, хотя всё же весьма атлетичный. Не такой манерный и статный в движениях, без этой сразу бьющейся в глаза уверенности в себе и величественной стати. Оно и понятно, на его долю уже свалилось немало проблем, которые приходилось решать довольно поспешно, но и стараясь при этом сделать наиболее правильный выбор.

Его наряд на сложной системе переплетения красивых, украшенных сапфирами на концах завязок, сочетал оттенки золота и серебра. Если Лок де Рон походил больше на рыцаря, то Лир в своей короне больше напоминал живой артефакт – кубок, ритуальный меч, декоративное нечто, замотанное в красивую и расшитую каменьями ткань. И всё это косо с правого плеча прикрыто ярко-синей мантией на округлой застёжке-фибуле с металлическим переплетением окантовки.

Голубые глаза, словно ещё два сапфира, золотистые короткие волосы, волною уложенные назад, крайне пафосный и диковинный амулет в форме солнца да под стать ему очень красивые сверкающие перстни на пальцах. При нём не было ни оружия, ни доспехов. Оно и понятно – в тронном зале на заседании они ни к чему, хотя в свете последних событий удара вообще можно было ожидать откуда угодно.

А ещё он напоминал эдакого холёного коня, могучего, боевого, в расцвете сил, покрытого не бронёй, но дорогими тканям и золотом с самоцветами в качестве парадных украшений. Сейчас, правда, монарх выглядел хмурым и недовольным. Дело было не просто в самой случившейся в столице трагедии. Прямо сейчас две дамы рьяно спорили между собой и никак не могли уняться. Судя по всему, они представляли довольно знатные рода, связанные с трактирами и пекарнями. А под ногами у Лира вертелся крупный и толстый бульдог, периодически ронявший повсюду крупные капли своей слюны.

– Мясо с ближайших ферм это не затронет, – в платье с широкими расшитыми рукавами обильно жестикулировала черноокая женщина с диадемой, украшенной крупными «капельками» из топаза. – А как быть с мукой?

– Уверяю, ваше величество, – её стоящая напротив «соперница» в бело-красном одеянии и сложным переплетением из кос с яркими весенними ленточками, повернула светловолосую голову непосредственно к императору, – столица в состоянии себя прокормить.

– Думать не о себе, а о людях надо! – в ярости притопнула темноволосая дама, хмуря свои тончайшие брови. – Поставки шли не только в Селестию. Кто теперь всё будет оплачивать?

Гости тронного зала медленно приближались. Они заметили, что двое чародеев и гномочка тоже находятся здесь. Так что внезапное омоложение альбиноса они явно монарху объяснили самостоятельно. Некромант с бирюзовыми глазами вот всё ещё оставался седым стариком, словно проректор не пожелал с ним делиться.

В некоторых местах зала по краям и в углах была расставлена стража, подле трона тоже стояло двое усатых рослых мужчин, вооружённых красивыми копьями. Завидев приближение новой компании, сразу же помчался к ним и бульдог. Сам серый в окрасе и с белым брюшком.

– Какой классный! – присела Ассоль, погладив и потрепав дружелюбного, вилявшего своим маленьким хвостиком пса.

– Ящерица! – невежливо тыкала пальцем Клио в даму со своеобразной причёской. – У неё ящерица на голове!

– Тс-с, хватит паясничать, – схватила её за указывающую руку цыганка. – Лучше смотри, какой миленький пёсик к нам прибежал!

– Чав-Чав, не докучай никому! – железным суровым голосом бросил старший принц, а ныне новый император Лир де Рон.

– Но там ящерица! Ящерица на голове! Ящерицы в день съедают до двенадцати насекомых! – не унималась Клио.

– Верховный канцлер, – учтиво кивнул своему деду император. – Что там у Финча? Кто ваши спутники?

– Какой хороший! Кто тут такой хороший? Ты тут такой хороший! – всё тискала, гладила и чесала пузико переворачивавшемуся на спину бульдогу Ассоль.

– Я бы… – Чуть склонившись вперёд, лысый мужчина с густой щетиной задрал палец, но вдруг замолчал, видя, что пёс не проявляет к девушке никакой агрессии. – Впрочем, ладно…

Видимо, хотел предупредить её быть осторожней. Всё-таки зубы бульдога в народе считались самым хватким «замком» из всех собачьих челюстей. Такой цапнет так, что уже не отпустит, и никакой клочок ткани дёргай не дёргай – не вытащишь.

– Заявляет, что Ячиро заказали ползающих гадов, – отвечая монарху, бросил Альберт взор на коллекцию механических существ за стеклом справа, – для военных манёвров. Чтобы заползали в стан врага и взрывались на случай осады столицы. У врагов, как утверждает Мордред, при себе определённо будет много пороха… Так что…

– Каких врагов? – в испуге прервала его Шанти, прикрыв рот ладонью. – Разве уже известны какие-либо угрозы Империи?

– Вот, полюбуйтесь, – прошагал к ним, сжимая какие-то бумаги в руках, император. – Граф Держинский отказался явиться на допрос, аргументируя опасной ситуацией в столице и невозможностью властей в лице меня предоставить надёжную охрану. Это же прямое неподчинение императору! Барон Адриавель пишет, что, если столица не в состоянии защитить даже рода Великих Домов, он своих купцов отныне в Селестию слать не будет. Лорд Шандриан зашёл и лично заявил то же самое, барон Черстельвейн и другие. «Разрываю с сего дня контракт по привозу овощей по личной инициативе, оплату за последний привезённый товар не требую», – зачитал Лир. – И это везде. После взрывов многие покинули Селестию и не собираются сюда возвращаться. Разрушение обителей Великих Домов внесло такую панику в знать, что у нас мастерские остались без поставок, лавки аптекаря, пекарни, – взмахнул он рукой в адрес одной из тех споривших женщин.

– С вами всегда есть надёжные Шорье, – подал свой гремучий голос седой некромант. – За своих я ручаюсь.

– Великие дома управляли всем, – пояснил Альберт. – Лавками, церемониями, маршрутами патрулей стражи. Авторитет императора подорван случившимся. Ткани, дерево, продукты, изделия – всё, что везли в столицу, отныне остановлено по части поставок.

– Не понятно, кому за это платить, – встряла черноокая барышня. – Все контракты заключались между Великими Домами и лордами, баронами, напрямую с торговцами или купеческими гильдиями. А теперь элиты не стало. За чей счёт будут поить коней, печь хлеб, доставлять зерно на мельницу, а после – муку в города. Вы же понимаете, что ни мельники, ни сами купцы оплачивать всё это вдруг не намерены. На ремонт лопастей, жерновов, дверей и окон после пьяной драки или буйного урагана – на всё это запрашивались средства из частной казны Великих Домов.

– Прелат Антоний готов выделять церковные средства на налаживание жизни столицы, – проскрипел преподобный Фондрак.

– Антоний?! Я бы… – задрал руку и выставленный палец лысый мужчина с густой щетиной, желая что-то сказать, но, по всей видимости, потом передумал. – Впрочем, ладно… – не желал он как-то портить отношения с Клиром, хотя явно от Антония был не в восторге.

– Церковь получает средства от императора, а теперь их же «с щедрого плеча» желает вернуть под видом помощи? – усомнился в благих намерениях Фондрака Альберт. – Во-первых, прелату не пристало действовать без повеления архиепископа. Во-вторых, мы не можем себе позволить, чтобы Клир тратил все свои силы теперь на торговые и ремесленные дела.

– Монахи обучены грамоте, труду, знахарскому делу! – воскликнул священник. – Они и в документах разберутся, и с нотариусами найдут общий язык…

– И оформят всё на себя… – скривившись, тихо уже под нос пробубнил верховный канцлер, не желая, чтобы прелат подмял под себя все сферы общественной жизни.

– Они могут подменить плотника, конюха, переписчика, продавца трав! – с возмущённым видом проскрипел старый проповедник.

– Вот только погибли представители Великих Домов. Вы можете себе представить, чтобы кто-то из членов семей высшей знати работал продавцом трав или простым плотником? – опустил правую бровь Альберт Крэшнер.