Влад Волков – Маскарад (страница 21)

– Уверен, вскоре наше расследование выявит, кто был истинным заказчиком ваших этих паучков и согласовывал ли Дом Ячиро свои учения с Жилем де Роном, – заявил господин Крэшнер напоследок, развернувшись и направившись прочь.

– Вы же мне руки сковываете! – рванул за ним Финч, потянувшись к месту, где оставил свою трость, и не нащупал там ничего.

Поглядывая по сторонам и на гостей, он на одной ноге пропрыгал к другому краю, где нашёл тросточку, и захромал вслед уходящему Альберту мимо Вильгельма и Бернхарда, которые с интересом разглядывали его походку в поисках чего-либо подозрительного.

– Интересное наблюдение: вы себе сделали цельную послушную руку, но не разобрались с ногой? – вслух произнёс анимаг.

– Потому что руку было уже не спасти, а тут… – расстегнул на брючине пару заклёпок алхимик, оголяя голень правой ноги, – пластины-заплатки кости скрепляют под кожей, – демонстрировал он бронзового отлива видневшиеся участки. – Доставляют проблем при каждом шаге.

Берн было хотел поинтересоваться про ноги для баронессы и о чём-то ещё, но напирать не желал. Вильгельм облегчённо выдохнул, глядя, что усач не демонстрирует излишних подозрений насчёт алхимика, однако и для его заготовленных расспросов момент уже был упущен. Почти все, кроме них, принялись догонять уходящего Альберта, чтобы вместе с ним пройти во дворец.

Финч, ковыляя, вот, покидать алхимическую не стал. От всего, что он хотел ещё высказать Крэшнеру, его отвлёк вопрос Берна. Так что он и Росми остались в лаборатории, а усач с анимагом, попрощавшись, поспешили догонять всех остальных.

– Ну, и что вы на это скажете? – тихо у дверей поинтересовался Вильгельм.

– Всё равно я уверен, что это он, – с досадой прорычал Бернхард, вышагивая наружу. – Ни одно, ни другое, без вариантов. Порох, маски, жуки. Всё к нему ведёт, а ему – что с гуся вода. Мама всегда говорила мне от таких скользких типов держаться подальше, вечно им всё нипочём!

– Как же к нему подкопаться? Даже если сотрудников расспросить, ответят, что он всегда хромает, – обильно жестикулировал на прохладном воздухе анимаг.

– А маска в единственном экземпляре? – оглянулся рыжий усач.

– Вполне возможно, что сохранились ещё или были отлиты копии. Это у нашей юной леди надо узнать, – кивнул Вильгельм на Ассоль. – Её родители в культе Гончих Псов состояли.

– Были уже у неё в гостях, нет там никаких масок… – только и проворчал Берн, догоняя всех остальных.

Ноздри щекотал стремительный весенний ветерок, над головами проносились стайки стрижей и жаворонков, выпечкой в форме которых торговали буквально повсюду – ржаные, пшеничные, с начинками и без. Традиционное весеннее кушанье. Некоторые люди даже и покупали их с целью, чтобы не съесть самим, а покрошить для птиц, как отзимовавших вместе с ними городских, так и для вернувшихся перелётных.

– Разумеется, мы о ней позаботимся, – застал спешно шагавший усач обрывки беседы Альберта и Мари, державшей за руку рыжую девочку. – Но вы никому не должны о ней рассказывать.

– Потому что она последняя из рода Беверли? – уточнила Мари, сжав чуть крепче ладошку малышки.

– Именно, – оглянулся господин Крэшнер на догоняющих. – Оставить её в западном крыле у прислуги и друзей Деукалиона будет отличной идеей. Тебе там понравится, – последнюю фразу проговорил он, уже глядя на саму Бриолетту.

– Я ещё отправляю в Квинтесберг сирот, оставшихся без крыши и без родителей после трагедии, – сообщила Мари. – Иными словами: там тоже есть наследники аристократии. Пообщалась с ребятами, вроде бы они уже не так напуганы, но будущее их сейчас не понятно.

– Думаю, тут даже я не властна, – с ухмылочкой отшутилась Шанти, перекинув гадальные карты. – У всего мира судьба сейчас в подвешенном состоянии. Ни дать, ни взять!

– Их родители погибли, но остались их мастерские, их счета, их долги, различное наследие, не сдержанное рамками родовых поместий, – пояснил Альберт. – Стало быть, им передадут дела их родителей, дальних родственников, если речь о чьём-то внучатом племяннике. На праздник собирались большими семьями! Я отправлю с ними какое-нибудь своё доверенное лицо в Квинтесберг, чтобы под рукой было, чьи наследники всё ещё живы.

– Ах, благодарю! Ваши слова – услада для моих ушей! – радостно взяла Мари его за руку и поклонилась. – Так я буду ещё больше уверена, что дети в надёжных руках. И Руби за ними присмотрит, она такая хорошая! Всё это напряжение между архиепископом Сервилием и прелатом Антонием сейчас так нервирует! Настолько не на руку в свете всех обстоятельств!

– Руби Виндекс – дочь моего хорошего друга. В ней я уверен, – заявил верховный канцлер, неторопливо двигаясь ко дворцу. – Так каковы теперь ваши планы? Не отправитесь же вы всей толпой в монашеских одеяниях растить сирот в Квинтесберге.

– Господа, думаю, теперь уже можно, – заверил Вильгельм, убедившись, что алхимическая башня осталась далеко позади, и обогнув Альберта с другой стороны от Мари.

– У нас есть некие подозрения насчёт лаборантов Финча, – пояснил, поравнявшись с монашкой, Бернхард. – Кто-то из его сотрудников, если не он сам, нас тоже пытался в телеге взорвать паучком-бомбардиром.

– Чёртовы восьминогие твари! – раздалось с облучка телеги от гнома. – Истреби их всех Логи-огнебог!

– Каждая жизнь заслуживает право на существование, – повернулся к нему Берн. – Ну, кроме того, кто приказал убить Ставрида… – скривил он губы, обнажив правый клык. – А Финч явно как-то причастен. Тут уж либо одно, либо другое…

– Для этого мы и взяли сейчас эту книгу, – тем временем Альберту ответила Шанти. – Кроме знамений, здесь есть пророчества о том, что свершится дальше! Грянут четыре всадника, промчавшись по земле. Первый разнесёт по миру болезни…

– А Деукалион сейчас как раз собирает корабль на один остров, дабы попытаться раздобыть Книгу Тайн и не позволить богу Мору подняться, – сообщила Мари.

– Дядюшке Мору! – следя в небе за своими птичками, произнесла Клио.

– Если вам удастся и вправду найти Книгу Тайн, вы окажете Империи невероятную услугу, – заявил Альберт Крэшнер. – Может быть, даже спасёте её…

– Спасём? – обомлела Мари. – От чего? Контрабанда пороха, Братство безликих, конфликт духовенства, но разве что-то сейчас угрожает прямо-таки Империи?!

– Сейчас и узнаете, – поднимаясь по ступенькам дворца, проговорил своим спутникам верховный канцлер.

Новый император

Внутри Альберт повелел Мари отвести девочку в западное крыло. Ассоль вызвалась показать дорогу, но монахиня сказала, что примерно помнит всё с прошлого своего визита. Берн лишь в шутку посоветовал не налегать на сладости и не объедать ребёнка.

Остальные все выдвинулись прямиком в тронный зал мимо каменных изваяний многоруких рыцарей, в форме которых были вытесанные самые ближние к золотым дверям пафосные колонны. За расступившейся стражей придворных гвардейцев и за открывшимися толстыми створками гудело шумное обсуждение.

Взору предстал залитый светом просторный зал с сиреневой ковровой дорожкой по центру. Высокий свод с фресками важных побед, стены с большими окнами, синими шторами с золотой бахромой, развешенными щитами с гербами Великих Домов и других важных родов, внёсших свой вклад в развитие Империи, в её историческое прошлое, оставив свой важный след.

Все, кроме Альберта, были здесь явно впервые. Даже Вильгельм, как шпион на службе верховного канцлера, в столице докладывал только Броку Берглунду, никогда не заявляясь в тронный зал к самому императору. Потому гости изучали резной декор, золотых грифонов на стенах, вытянутый стол с картой мира и разными измерительными приборами подле неё, висящую на стене коллекцию золотых механизмов: жучков, стрекоз, сов, машущих лапкой котят – кого только там не было на застеклённых полках в самой освещённой сейчас части зала.

Однако больше всего взор вошедших приковывали, конечно, персоны, находящиеся сейчас в зале. Странного вида женщина, чья причёска тёмно-зелёного оттенка представляла собой силуэт ящерицы с лапками, как бы обхватывающими бритые виски, и хвостом вдоль затылка. Её салатового оттенка платье имело ребристый высокий ворот, раскинувшийся на манер эдакого жабо. Рядом же стоял в военном мундире и красно-чёрном плаще лысый мужчина с густой тёмной щетиной коротеньких усов и бороды.

Господин напротив него очень сильно отличался от статного военного генерала. Судя по преисполненной складками серебристой мантии в едва заметный переплетённый узор золотой вышивки, это был некий жрец. Мужчина с симметричным узором тонких молний на своём татуированном лице, с обилием колец в ушах, ноздрях, левой брови и нижней губе. Бритые виски, очень короткая поросль жёстких чёрных волос, оставленная по центру головы широкой полосой, уходящей назад, становящейся всё гуще и складывающейся под конец в длинную косу крупного плетения, оканчивающуюся эдаким звёздчатым украшением с аметистом у самой кисточки, дабы не расплеталась.

Так как к вошедшим он стоял в профиль, всё это можно было хорошо рассмотреть. Господин явно нервничал и постоянно касался висящего на шее мешочка с нюхательной солью, приводящей его кое-как в чувство. Его пухлые губы то и дело подрагивали, но не от страха, а словно он хотел что-то сказать, вставить слово в кипящее обсуждение насущных вопросов, но потом сдерживался или никак не решался.