Влад Волков – Маскарад (страница 19)

Телега же с запряжённой в неё Гейронуль, с сидящим на облучке Бернхардом, а внутри кузова Шанти, Ассоль, Аргоном, Вильгельмом, Клиной и Бриолеттой Беверли, через какое-то время въехала во двор столичной Академии Магов.

Сошедший снег кое-где обнажил уже кусочки кустарников и каменных идолов. Слепленные фигуры же таяли, представляя собой сейчас искажённые и непонятные формы. Будто чудовищные призраки погибших, остолбенев, глядели сейчас на руины некогда многоуровневого комплекса.

– Дядя Шердиан… – сойдя с телеги, подошёл анимаг к горе из обломков, коснувшись сапогами крайних камней, и, присев, подобрал один из них, повертев в руке.

– И все погибли… Учителя, ученики, все столичные чародеи… – пробубнил потрясённый Бернхард. – Ни одного, ни другого…

– Хорошо ведь, что отказалась тогда поступать? – поглядела Ассоль на Шанти.

Та же подошла и приобняла сзади Вильгельма, поминая в воцарившейся тишине всех несчастных, что здесь погибли. Аргон снял свою шапку, сверкая на солнце блестящей лысиной, за которой ближе к затылку шли густые крупные кудри. Выглядывавшие из телеги Клио и Бриолетта тоже молчали с грустными лицами. Берн опустил глаза, а вот Ассоль свои, наоборот, подняла, заслышав громкие хлопки крыльев.

– Нет! Ох, нет! Как же так?! Не может быть! Неужели правда? – зазвенел тоненький детский голос. – Дядюшки, тётушки, братья, сестрички! – восклицала юная гномка Лилу, прилетевшая на явно простывшей виверне.

Приземлившийся Чабсдер едва не упал, почесав морду. Увлажнившиеся глаза, покраснения возле них, скопившаяся у ноздрей слизь и вообще весь его внешний вид говорил о том, что создание нездорово. Крылатый ящер чихнул пару раз, да так, что обломки здания поразлетались в разные стороны.

– Приветствую, душечка, – повернулась к ней Шанти. – Тоже явилась сюда попрощаться?

– Примчалась, как только узнала! – оглядела та всех собравшихся. – Мы праздновали Весновей в Черногорье, праздник встречи весны, готовили питный мёд, а здесь такая трагедия! Не может такого быть! Вся столица в руинах, столько разрушено всего! Вы видели сверху? – тараторила гномочка с каре красно-рыжих волос и такого же цвета платье, видневшимся из-под соболиной накидки.

Её густо-карие большие глаза изучали кривой «холм» из остатков многоуровневой академии. Как и везде, здесь торчали балки каркаса, обломки мебели, куски тканей и отдельные детали декора стен. Казалось, кое-где виднеются элементы чьих-то гербов, вымпелов, зеркал и картин.

– Мы на телеге приехали, – пояснила ей дочка друида.

– Столько друзей, столько братиков и сестёр! Все погибли! – мотала головой гномочка.

– Радоваться надо, – хмыкнула с телеги Клина. – Высвободились от бренных тел, словно бабочки из куколок или стрекозы из воды, а то и вовсе свои тела сменили на новые. Чё грустить-то? Померли и померли, все там будете. Днём больше, днём меньше, – пожала она плечиками.

– А это кто? – оглянувшись на её голосок, уточняла у своих знакомых Лилу.

Расправив крылья, захлопав ими, подняв дикий вихрь, Чабсдер в этот момент снова громко чихнул, срывая весь верхний слой обломков с макушки руин. Взору открылся подрагивающий магический купол, внутри которого сейчас были двое. Лежащий проректор – длинноволосый альбинос с надкушенным золотым яблоком в одной руке и зажатым в другой посохом, и тот, кто поддерживал своей энергией защитную сферу – седой некромант, пребывавший в состоянии медитации, но открывший в этот самый миг свои ярко-бирюзовые глаза.

– Дядюшка Маркус! Проректор! – с восторгом, засияв пламенной аурой и с хлопком сжав ручки в районе груди, воскликнула гномка, тут же соорудив поток, сдувающий пыль и остатки всякого хлама подальше от двух уцелевших волшебников. – Дядюшка главный некромант Мельхиор! – приветствовала она и второго мужчину.

– А, стоило поседеть, как уже не «старший братик», – проворчал крепкий старик с бирюзовым взором, разминая спину после удержания барьера в полусогнутом положении.

– Лилу… – приходил в себя и синеглазый альбинос. – Моя любимая выпускница вернулась… – произнёс он хрипловато, хотя внешне сильно преобразился.

Ассоль помнила его совершенно другим. Сейчас он помолодел словно лет на сорок, если не больше. Молодое, лишённое всяких морщин, гладко выбритое лицо с острыми скулами, куда более густые волосы, хотя всё такие же тонкие, больше похожие на нити какой-нибудь паутины.

– Сейчас я вам помогу! Подниму! – тараторила рыжая гномочка.

– Тише-тише, спокойнее… – положив яблоко, выставил вперёд ладонь альбинос. – Как я учил. Без паники… вдох и выдох… Кхе-кхе… Сам поднимусь, не спеши. Всему своё время.

– Дядюшка проректор! Что с вами? Почему вы будто из прошлого! Помолодели лет на двадцать, на сорок… – вытаращила глаза маленькая чародейка.

– Яблочка от нимф Гесперид откушал, – смекнула, прищурившись, Клио. – Видать, Идунн, добрая душа, передала.

– Это было необдуманным жестом отчаяния… – тут же, схватив, спрятал надкушенное яблоко альбинос.

– А у богов есть душа? – призадумалась над словами Клины цыганка.

– Они и есть «душа», – хмыкнул цверг. – Высшие духи.

– Это же образное такое выражение, любезная, – взял Шанти за руку анимаг.

– Все силы потратил на купол… – процедил грубым и низким голосом второй чародей, устало нагнувшись, что-то подбирая с остатков пола, затем выпрямился, разминая спину, и неторопливо напялил на седую голову широкую тёмную шляпу.

– Всё никак не позволяешь мне сдохнуть… – проворчал альбинос, пытаясь встать на ноги.

– Да потому что тебя там никто не ждёт! – хмыкнул неблагодарному проректору некромант в камзоле, украшенном черепами, подав руку и помогая подняться. – Знаешь, что хороший некромант советует тем, чья дама сердца слишком холодна? Закопать её! Хватит уже страдать, живя прошлым, Маркус. Хоть раз подними голову и взгляни вперёд, а не в потусторонний мир. Получил вторую молодость, так порадуйся. Помереть-то хотел, а яблока всё же откушал.

– Да чтоб не пропало зазря, – пытался вглядеться в свой обновлённый и помолодевший облик проректор по разным отражающим поверхностям.

– На тебя не похоже это, думать о еде перед смертью, – скривился седой чернокнижник в широкой шляпе.

– Вот это костюмчик! – присвистнула Клина, оглядывая его. – А можно мне тоже такой? Прям как панцирь и надкрылья жучка майки сапфировой! Мой любимый жук! Тёмно-синенький с металлическим отливом! Самый редкий в землях Империи!

– Вы ещё кто и откуда? – бросил недовольный взор на столпившихся внизу у руин Мельхиор.

– А мой дядя… – протянув вперёд руку, шагнул чуть вперёд, на обломки камней, анимаг. – Шердиан, консул-друид на службе Академии.

– Шердиан… – вздохнул альбинос. – Боюсь, – огляделся он вокруг, неторопливо спускаясь по руинам вниз, – больше никто не уцелел… Мельхиору помог Драупнир, – оглянулся он на товарища, сверкнувшего рубиновым перстнем. – У остальных таких могучих артефактов при себе, думаю, просто не было…

– А ты ещё постоянно просил меня его вернуть обратно в Арьеллу, – обгоняя проректора, ухмыльнулся чернокнижник в широкой шляпе, потирая кольцо. – Ну, так кто вы такие? – уставился он на компанию незнакомцев.

– Иногда смерть, Мельхиор, это самый правильный выход, – заявил ему вслед Маркус Брандт.

В лаборатории

Чародеи с командой путешественников двинулись в центр города, дабы обо всём доложить императору. Лилу обо всём на свете болтала с Клио и Бриолеттой, Шанти и недавно потерявшая отца Ассоль пытались утешить пребывающего в печали Вильгельма. Гномочка и двое не слишком разговорчивых мужчин сразу отправились во дворец, а вот Берн своим настойчиво велел сперва забрать Мари у собора, ведь девочку из рода Беверли планировали отвести к Деукалиону.

Руби в церковном дворе они не застали. По словам белокурой монахини, та сейчас была на переговорах с прелатом. По крайней мере, пошла внутрь справиться о его самочувствии, а там уж и слово за слово… Сама же Мари полюбопытствовала у рыжей малышки, как та вообще себя сейчас чувствует, и взяла её за руку, словно боялась, что та испугается и куда-нибудь убежит.

Аргон взгромоздился на облучок и управлял Гейрой, везущей телегу с припасами и вещами, а все остальные просто шагали рядом по разные стороны, разбившись на небольшие компании. То и дело в общении меж собой путешественники поглядывали по сторонам на видневшиеся руины и работы по их разгребанию.

– Повозка от алхимической башни отбывает, – бросив взор на перекрёстке налево, в сторону отныне самого высокого из оставшихся зданий, подметила Ассоль. – Там, кажется, Росми провожала и напутствовала уезжавших!

– Не хотите попросить у неё копию пророчества для нас? – полюбопытствовала, оглядывая своих друзей, Шанти.

– А если нет копии, ты её просто сопрёшь, как вот это вот! – показал Аргон научную книженцию.

– Вернуть не забудь! – фыркнула, оскалившись, женщина-кошка.

– И не подумаю! – заявил ей цверг. – Я ещё не над всем тут посмеялся, – принялся он перелистывать страницы.

– Мне одному хочется взглянуть на физиономию Финча, когда он увидит, что мы всё ещё живы? – направился всё-таки к лаборатории Берн. – Тут уж либо одно, либо другое. Или вдруг выдаст себя, или же будет сохранять на лице хорошую мину при плохой игре. Плавали, знаем…

– Росми! Росми! – стала той тогда махать рукой Ассоль издали, пока неуклюжая девчонка в толстых очках не ушла.