Влад Волков – Маскарад (страница 1)

Маскарад

И снова в путь

Аргус. Крупный портовый город, веером раскинувшийся от правого берега широкой реки. Даже ранней весной, когда ещё повсюду лежал талый снег, свежий морозный воздух в обилии пронизывали запахи рыбы, мидий и ракообразных. Они шли с причаливших лодок, с прилавков на рынках, с опустевших, но пропахших и впитавших ароматы содержимого своей древесиной ящиков и выставленных бочонков, с верёвок для сушки снастей и улова, даже из домов и трактиров. Правда, из последних веяло, разумеется, уже готовыми блюдами.

Сейчас близ порта вовсю варили креветок и раков. В более престижных заведениях для важных господ могли бы подать и спешно обжаренные речные гребешки, но та таверна, в которой остановились по итогу экс-капитан стражи маленького и не шибко уж далёкого от этих мест городка Далкастра – рыжий усач Берн с его друзьями, была самой обычной. После всего, что в Аргусе учинил одноимённый тысячеглазый великан, им пришлось переселиться в более тихое место почти на окраине.

Здесь готовили кашу, запекали картофель и варили аж целых три вида рыбных супов, а ещё какие-то простенькие закуски из морепродуктов, тоже в меню представленных в изобилии. Внизу расположились, правда, не все гости из компании путешественников. Чопорному и светловолосому анимагу-аристократу Вильгельму нездоровилось. Цыганка из рода людей-кошек поднялась с чашкой душистого чая наверх его навестить.

Внизу остались лишь зеленовласая девушка Ассоль – молоденькая чародейка и дочка друида, сидевший рядом с ней крепкий гном Аргон из народа цвергов – странствующий бард, а точнее – скальд, неразлучный с гитарой, хоть и обделённый слегка музыкальным слухом, расположившаяся напротив девочка-златовласка Клио или же Клина, на самом деле богиня загробного мира, а ещё по совместительству моря и красоты, и сам экс-капитан Бернхард – плечистый мужчина за тридцать пять с ворчливым гремучим голосом и упёртым характером.

Вчетвером они ожидали свой заказ, сидя с полученными от местного лорда знаками благодарности и отличия, красующимися на груди, за столиком, расположившись у окна в дальней части главного зала, зато прямо напротив входа. Ещё двое из их компании – брат и сестра, дети бога войны и речной нимфы: поручик Деукалион и монахиня Мари, занимались организацией корабля для скорого плавания, утрясая с местным лордом вопросы по снабжению и провианту, качеству предоставленного судна, делились требованиями и пожеланиями насчёт команды экипажа, ведь в морском деле никто из их компании ничего не смыслил. Самим бы едва ли удалось своими силами добраться до места.

– Я начинаю, ты слышишь гармонию и подхватываешь, прибыль потом пополам поделим, – поучал имевшую при себе небольшую арфу Клио цверг-музыкант.

– Ты-то и гармония… – закатил глаза усач, дожёвывая сдобную булочку. – Напитки нам к закуси, наконец, принесут? – вздохнул он, оглядываясь к стойке.

– Сейчас выясним всё, век пива не видать, – заверил, выставив вперёд ладонь, Аргон. – Офици-а-а-а-а-а-ант! – заорал он во всё горло.

– Бегу-бегу! Я ведь один сейчас, Карл в деревню поехал, – объявился тотчас же подле стола, как по мановению волшебной палочки, худощавый разносчик еды, с короткими кудрями и крохотными усиками под выразительным длинным носом. – Вот вши рыба с картошкой, рыба с маринованным перцем и чечевицей, раки с пивом и пиво без раков, – принёс он на столик заказ.

Подтяжки его отличались узором и цветом, словно были от разных комплектов, тёмно-бурые брюки были явно не по размеру, а белая рубаха выглядела плохо постиранной: там и тут на ней проглядывали небольшие пятна, но явно не свежие, а просто не до конца отмытые с хлопковой ткани.

– Отличненько! – обрадовалась Ассоль печёной картошке, облизнув губы.

Малиновые глаза стройной девушки горели, словно ей подали какое-то изысканное и невероятно желанное лакомство. Гном с усачом чокнулись стеклянными гранёными кружками пенного напитка, а златовласка сразу же налегла на рыбу и печёный перец, уплетая за обе щёки. Вилка так и сверкала от её ловких движений, словно оружие в руках матёрого воина.

– А-ах! – вдохнул аромат ярко-красных горячих раков Аргон, раздувая ноздри своего широкого носа. – Укроп в воду при варке добавили? – уточнил он у официанта.

– А как же! – ухмылялся тот не без гордости.

– Не просто там зелень, а сушёные соцветия-зонтики? – задрав палец, уточнял гном.

– Именно-именно, – кивнул мужчина с подносом.

– Экономить на приправах – грешно! Это я вам как бывший протопоп открыто заявляю. Ах! Перец чёрный? Перец розовый? – загибал палец Аргон на каждый кивок официанта. – Перец душистый? Лист лавровый? Хватит так смотреть! Цверги, между прочим, самый дотошный народ Иггдрасиля! Всё внимание – только к деталям! Счастье – оно в мелочах! Правильно я говорю? – обернулся он на друзей.

– Лавр – из собственного венка за победу на состязании бегунов на ярмарке по случаю Самайна! – уточнил разносчик.

– Лавровый лист – это вообще самое главное в аромате блюда! – задрыгав веками глаз, прибалдел гном. – Верно приправленные раки – лучшая в мире закуска! А! Правильно я говорю? А мы, цверги, между прочим, лучшие ловцы раков в заводях горных рек! Знаем толк во вкусах и запахах! М-м-м! – начал он отрывать одну из клешней. – Во рту тает – в животе летает!

Этажом выше же прямо над ними цыганка Шанти, размахивая нервозно из стороны в сторону своим пушистым хвостом, постучалась в комнату анимага-аристократа. Тот не ответил, но женщина-кошка под напором собственной наглости и любопытства всё-таки отворила дверь, толкнув внутрь.

Было не заперто. Высокий светловолосый господин сидел на самом краю кровати у окна подле тройного подсвечника на широкой тумбе, сжимая клочок бумаги в руках и глядя на звёзды, но повернулся к вошедшей. Его голубые глаза выражали печаль, а на гладко выбритом изящном лице не мелькнуло даже улыбки в отношении гостьи.

– Я ведь сказал, что мне нездоровится. Продрог, вероятно, от этих полётов, – встрепенулся блондин в ярко-зелёном богатом камзоле, вспоминая, как пришлось минувшей ночью оборачиваться птеродактилем. – Кусок в горло не лезет.

– Здесь, конечно, индейку не подают, но коль уж плохо себя чувствуете, хотя бы попили бы чая с малиной, вот я вам принесла, – прошагала Шанти вперёд и поставила горячую чашку подле окна. – Вот же вас угораздило простыть в собственный День Рождения!

– А вы помните? – поглядел на неё Вильгельм.

– У кошек хорошая память. Стоило вам только в дороге обмолвиться… Душечка… Вы не выглядите больным, – коснулась та нескромно лба хозяина комнаты. – Скорее расстроенным.

– Иногда мысли наши довлеют над волей нашей, – определённо словами своего крайне набожного отца проговорил анимаг.

– Душечка, мы победили, и вы принимали самое важное участие в этой схватке! Что же так повесили голову? Сами мне расскажете, что в мыслях и на душе, или мне на картах вам погадать? – ловко вытащила цыганка поблёскивающую колоду.

– Ах, неужели вы не понимаете, что у каждого могут быть какие-то личные тайны, которые они не желали бы с чем-либо разделять? – с эдакой жалостью в глазах посмотрел на Шанти Вильгельм де ла Конте.

– Вы ведь из нас двоих профессиональный шпион, а не я, – подметила, поведя кошачьими бровями, цыганка. – Я пришла поддержать и, быть может, утешить, а не выведывать чьи-то секреты. Зная наших гнома, капитана и девочку, – имела в виду цыганка скорее Ассоль, нежели новенькую в их компании Клио, – они довольно по-разному могут отреагировать на всякие вещи. Шутками, глупостями, осуждением… Я же всегда с уважением относилась к чужим тайнам. Потому, если захотите вдруг чем-либо поделиться... – развернулась она, собравшись уже уходить.

– Даже если это что-то постыдное? А если это касается в том числе нас? – едва не дрогнувшим голосом вслед ей поинтересовался аристократ.

– Тем более если это касается нас! – развернулась цыганка, нахмурив брови. – Вы ведь не окажетесь слугой какой-нибудь там вражеской разведки? Уже бросили как-то раз всех нас, откуда мне теперь знать, что не предадите нас снова?

– Нет, дело не в этом, – сглотнул анимаг, глядя в жёлтые кошачьи глаза. – Вас предать я бы никогда в жизни бы не осмелился.

– Душечка, – сменив хмурое выражение на заинтересованное, вздохнув, вновь приблизилась к нему Шанти. – Я просто вижу, что вас что-то гложет. Это письмо? – бросила она взор тех самых янтарных глаз на бумагу в руке Вильгельма. – Письмо из дома? То самое? Как получили деньги, вы сам не свой, я ведь вам уже говорила, а вы не делитесь, что там стряслось. Брат прихворал? Мама? Папа?

– Я не пишу обычно домой, я не Берн, кто при случае шлёт весточку матери, – опустил взор анимаг. – Попросить срочно денег было уже жестом отчаяния. Но дело совсем не в средствах, – отложил он письмо на тумбу, не выпуская из рук.

– Тогда в чём же? – мягко положила ладонь поверх мужской кисти цыганка, вопросительно поглядывая на отвернувшегося к окну Вильгельма.

– Это ведь останется между нами? – уточнил тот, подняв на гостью глаза.

– Разумеется, душечка, – провела по его щеке аккуратно Шанти. – У меня в роду всё ещё хуже, сами знаете. Меня мать с отцом вообще знать не желают, а о наличии сестёр и братьев я даже не в курсе. Вам хотя бы прислали деньги.