Влад Винтеркей – Некромант-1 (страница 4)

Жизнь, кажется, понемногу налаживается.

Порт я обхожу стороной – мало ли, может, охрана до сих пор рыскает в поисках убийц. А на мне, между прочим, сапоги одного из покойников, а также кошелек и стилет отправившихся в мир иной надсмотрщиков.

Вскарабкиваюсь на небольшой, заросший высокой травой пригорок, спускаюсь вниз, вспугнув старуху, пасующую коз, и оказываюсь на окраине города. Двигаюсь по улочке, застроенной невысокими кирпичными домами. Мостовой здесь уже нет, под ногами – смесь песка и глины, которая в дождливую погоду, очевидно, превращается в липкую грязь. И куда, спрашивается, смотрит местный Собянин?

Иду по улице, стараясь производить впечатление нормального горожанина, знающего себе цену. Прохожие от меня уже не шарахаются. Пару раз встречаю юных девиц – лет 15-16. Здешние отроковицы – так на Руси в старину говорили – носят неброские сарафаны с широкими поясами, выгодно подчеркивающими как переднее, так и заднее богатство. Одна встреченная мною девушка настолько хорошо одарена природой что я, даром что едва не подыхаю от голода, оглядываюсь, смотрю ей вслед. Как бедра-то колышутся. Песня! А волосы какие! Длинные, светлые, слегка волнистые.

Но-но Сергей Громов, не шали! Одергиваю себя. Не время о бедрах да волосах думать – жизнь висит на нитке.

Добираюсь до площади. Здесь какая-то статуя, дома чудной архитектуры, совмещающей арабские традиции с традициями средневековой Европы. Но мне не до осмотра достопримечательностей. Я оглядываюсь в поисках какой-нибудь едальни: трактира или, на худой конец, харчевни.

А вот и то, что мне нужно. «Сонная Девка». Оригинальное название для трактира, ничего не скажешь. На деревянной вывеске изображена грудастая девушка с четырьмя пинтами пива. «Девка», и правда, кажется сонной.

С удовлетворением отмечаю про себя, что навык чтения на местном языке у меня присутствует. Помоечная крыса Бруно, очевидно, был грамотен. Как же, интересно, парень попал на улицу?

Открываю массивную сосновую дверь, вхожу. Обычный в общем-то зал, ничего особенного. Дубовые столы, стулья. Посетителей нет. Пышногрудая официантка, чем-то похожая на «Сонную Девку» с вывески, окидывает меня равнодушным взглядом. Да, к такому как я вряд ли кинется: «Присядьте сюда, господин? Что вам будет угодно заказать, господин?».

Кроме официантки в зале – здоровый чернокожий мужик. Да, в этом мире тоже есть негры, но они совсем не такие, как на Земле. Лица у них вполне себе европейские, ну, вроде как намазанный гуталином Высоцкий в фильме «Как Петр Первый своего арапа женил». У вышибалы «Сонной Девки» – а то, что это вышилаба, я сразу понял, навидался этого брата – нос крючковатый, глаза желтоватые и мелкие, глубоко посаженные, плюс борода лопатой. Такой себе негр, прямо скажем. Отбели ему кожу – и будет похож на того клоуна нашего, как его, Никиту Джигурду. Только здорового, как бык.

– Куда намылился, крысеныш? – говорит вышибала, пока не трогаясь с места. – Вам, цыгам поганым, здесь делать нечего.

Так вот кто я, значит. Цыга. Название расы созвучно с русским словом «цыгане», и в образе жизни есть определенное сходство. Цыги в основном странники, если не сказать, бродяги, исповедуют философию, похожую на толстовское «непротивление злу насилием». Внешне на цыган совершенно не похожи. Белая кожа, голубые глаза, аристократически-красивые лица. Не так давно именно цыги были главной расой Зурганы, но дед нынешнего императора, представитель самой крупного народа эмирийцев, сверг династию цыгских королей, а королевскую фамилию, по слухам, вырезали под корень вплоть до грудных младенцев. Далее, как водится, начался геноцид цыг, в ходе которого от некогда большого народа остались жалкие крохи.

Я достаю из-за пазухи кошелек, трясу монетами. Звенят, родимые. Однако, вышибалу это не убеждает.

– Ну, что ж, пеняй не себя, раз эмерийского языка не понимаешь, – бормочет вышибала, отделяясь от стойки.

– Погоди, Джарман, – добродушно говорит официантка, глядя на меня, как на какую-то диковинку. – У него есть деньги, так пусть закажет. Все равно посетителей нет.

Джарман пожимает плечами, отходит в сторону, берет недопитую кружку пива, и, кажется, теряет ко мне малейший интерес.

Я сажусь за столик у окна. Официантка подходит. Дородная женщина лет 45-ти, то есть, примерно моя ровесница. Внешне – обычная европейка, скажем, немка. Глаза навыкате, полные красные губы. Одета в средней длины платье с закрытыми руками и большим вырезом на груди. Спереди – домотканый фартучек с карманом.

– Ну?

Интересно, она всем это свое «ну?» говорит? Да нет, конечно. Это только мне, цыге, оборванцу. Был бы одет поприличней, да с кошельком, полным золотых дарелей, уже расплылась бы в улыбке.

Но, да мне на ее улыбки начхать, если честно. Мне бы пожрать поскорее, потому что от голодной смерти я еще недалеко ушел. Да и желудок от помойной жрачки нужно врачевать. А врачуют желудки одним только блюдом – супом.

Меню в «Сонной Девке» нет и я прошу у официантки принести тарелку супа, хлеба и «чего-нибудь» попить.

–Чего именно попить-то принести? – нетерпеливо переспрашивает официантка: в этот момент в таверну заходят новые посетители и она уже, кажется, жалеет, что не позволила дюжему Джарману вышвырнуть меня из заведения на мостовую.

«Бисо», – подсказывает Бруно. Я повторяю:

– Бисо принесите.

Она уходит, минут через десять возвращается, неся на подносе хорошую плошку дымящейся похлебки, добрый кус хлеба и бисо в деревянной кружке.

Я беру ложку, зачерпываю похлебку, отправляю в рот. О, мать моя женщина, отец мой мужчина! До чего ж вкусно то! Мне кажется, что от одной лишь ложки похлебки в истерзанном моем организме начали расти цветы и летать бабочки. Пряная, наваристая, горячая. Кажется, чеснока хорошо так добавили, ну, вернее, местного аналога, конечно. Перчик, картошка, пара небольших кусочков мяса плавает. Хорошо.

Но я, несмотря на то, что желудок буквально молит поскорее наполнить его едой, осторожничаю. Ем медленно, вдумчиво. Ложку супа в рот, тут же откусить хлеба. И жевать, жевать. Да, после вчерашней трапезы на помойке я уже знал, что от переедания после длительной голодовки я не умру, но все же набрасываться на пищу, как бродячий пес нельзя. И подозрительно, и опасно.

Тем не менее, ложка стукается о дно плошки. Дожевываю хлеб, отодвигаю посуду, сыто отваливаюсь на спинку дубового стула. Хорошо. Вот сейчас правда – хорошо.

Беру кружку с бисо. Интересно, что это вообще такое. Отхлебываю. Ого! Так это же морс! Из ягодок типа брусники. Спасибо, Бруно, малой, то что надо! Ягоды содержат витамин С, а он сейчас необходим моему (да и твоему) изнуренному телу.

Отхлебывая время от времени из кружки, начинаю изучать собравшийся в таверне люд. А посетителей в «Сонную Девку» набилось уже немало.

Глава 3

А ведь трактир «Сонная Девка» не совсем трактир! Скорее, едальня при гостинице-борделе. Хорошая, большая едальня с качественной по местным меркам кухней, но все же основной вид бизнеса для хозяина не общественное питание.

Наверх ведут две лестницы, по которым уже спустилось несколько постояльцев, а также молодых девиц в платьях с глубоким декольте. Внешний вид и поведение дам не оставляли сомнений в их профессии. Что ж, заведения вроде «Сонной Девки» есть и в том мире, откуда я прибыл. Только сауны не хватает да бильярда: хотя, кто знает, может и они здесь есть?

Попавший в «Сонную Девку» усталый путник сначала подкрепится едой и спиртным, затем снимет комнату, а напоследок и оприходует во всех позах местную одалиску. Хозяину трактира остается только подставлять карманы под поток звонких дарелей…

Отпиваю бисо, смотрю, как девицы, покачивая бедрами, проходятся между столами, подмигивая мужчинам, отворачиваясь от женщин. Официантка едва успевает обслуживать: посетителей много. Вот кто, действительно, вкалывает в поте лица. Небось, завидует шлюхам: «Ноги развела сучка, вот ей и деньги. А тут носишься как угорелая за копейки».

Две девицы приближаются к моему столу. Одна – совсем молоденькая, белокурая, – бросает заинтересованный взгляд. Ее товарка мгновенно реагирует:

– Не видишь, это цыга. Пускает же Джарман всякое отребье.

Поворачиваются и направляются к сидящей поодаль веселой и разношерстной компании моряков, одетых, как пираты Карибского моря. Рожи зверские, сабли кривые, пьют много рома, горланят морские песни. Как есть, пираты. Но, судя по их разговорам, представляют Императорский торговый флот. Молодой смазливый морячок с рыжими волосами, волнами рассыпающимися из-под черной банданы, сцапал белокурую красотку, начал что-то ей на ухо шептать. Та хохочет но как-то притворно и все на меня поглядывает. Не смотри, не смотри, девка, мне проблемы не надобны.

А это – стражники. Служивый народ, по сути дела, наши менты. Ходят по улицам, порядок стерегут. Не удивлюсь, если жрут, пьют, да и девчонок потрахивают на халяву. А взъерепенится хозяин, откажется накрывать поляну и предоставлять шлюх – будут проблемы с бизнесом. Наркоту найдут у одной из девчонок, или что в Зургане запрещено?

Заглянули на огонек в «Сонную Девку» и представители военной касты. Этих сразу отличить можно. Крепкие, но не перекаченные мужики в золотистых латах. Ведут себя скромно, не орут, как моряки, не хватают проходящих проституток за задницы, как стражники. Вся жизнь подчинена уставу и ответственность за проступки суровая. С военными сидят дамы – обычные городские женщины, не дамы. Но вполне симпатичные и, судя по виду, порядочные.