Влад Шустов – Лабиринты забвения (страница 3)

Адам тут же проснулся. Кошмарные сны не снились ему уже сотни лет. Всплыв на поверхность почивальни сна, он сделал глубокий вздох, после чего долго еще лежал на поверхности воды, размышляя об увиденном.

Адам получил знак и захотел обсудить его с женой. В основном эдемские сны Адам не помнил, но от них оставался какой-то незримый отпечаток, который Адам пытался все время разгадать. Он видел, как сны на него влияют и как меняют его. В этой тайной бессознательной жизни сна что-то происходило на самом деле, оно отпечатывалось на настроении Адама, сон захватывал его дух и словно держал какое-то время в незримых руках. Сон был пропитан чем-то, чего Адам не понимал.

Он вышел быстрым шагом из почивальни сна и, пройдя Колыбель Жизни, направился к выходу из Залов Аменти. Обеспокоенный увиденным, он даже не попрощался со сфинксом, который все понимал и видел, ведь всегда находился на границе миров. В этом была его основная работа – налаживать мосты между незримыми гранями, между увиденным и прочувствованным, между будущим и прошлым. После того как Адам быстро удалился, сфинкс прилег и закрыл глаза.

Адам поспешил к жене. Ева в этот момент сидела у склона горы и наблюдала, как вдали плавный и спокойный ветерок носился над огромными полями эдемского сада, колыхая цветы и словно расчесывая своей нежной рукой дальние виноградники.

Увидев, что муж приближается к ней явно чем-то обеспокоенный, Ева привстала с земли и направилась ему навстречу. Она уже почувствовала какое-то беспокойство, то чувство, о котором они почти забыли, но оно вновь к ним вернулось. Чувство страха пробралось в их рай. Адам приблизился к Еве и остановился пред ней. Сейчас она уже понимала, что что-то случилось, но что именно – еще не знала.

– Ева! Дорогая, любимая! Я видел его, самый страшный сон. Я вновь почувствовал страх, как тогда, когда мы согрешили впервые. Мы вновь вкусили от плода познания жизни и смерти!

Ева с ужасом прижалась к Адаму. Она понимала, что этот сон был явлен не просто так. И Адаму, и всем им, скорее всего, вновь предстояло прожить то, что они хотели раз и навсегда забыть и что преследовало их всю жизнь.

– Этого не может быть, любимый, – говорила Ева прижавшись к мужу.

– Яблоко было вновь надкусанным, Ева. Мы опять согрешили, и теперь я должен предстать перед Всевышним и пройти мытарство в Залах Аменти. Я надеюсь, вам не придется этого делать. Я попрошу Господа, чтобы в испытании участвовал только я.

– Нет, Адам, мы оба должны пройти этот путь, так будет правильно. Этим мы докажем Всевышнему нашу верность и чистоту сердец.

– Ева, я не хочу, чтобы ты опять обрекла себя на муки.

– Я причина, я и следствие, Адам. Только я должна поставить этому конец раз и навсегда.

Адам сильно прижал ее к груди, он любил Еву больше жизни, и предстоящее испытание должно было доказать их непорочность и преданность Богу. Ева плакала и сквозь слезы решила все же спросить у Адама:

– Адам, мы опять станем кровью и плотью?

Он долго молчал, после чего перевел дыхание и ответил:

– Да, любимая. Только в этот раз все будет иначе. Наша плоть останется здесь, а наши души обретут свою новую плоть. В Залах Аменти боги создадут иную реальность для наших снов. Мы станем жить в смертном Эоне и будем отвечать за самих себя. Боги не смогут помочь нам, и мы вновь будем подвержены смерти. Я не знаю, Ева, чем это все закончится, но я верю в тебя и верю в нас. Это последнее испытание, моя любимая. Его требует от нас Сама Жизнь и Любовь. Я не сомневаюсь в тебе.

– И я в тебе, Адам, – сказала Ева уверенным голосом, глядя ему в глаза.

– Тогда в путь. Нас ждет бренность и тьма, которой мы должны показать, что значит свет Божий, что значит вера и что значит любовь.

Адам поцеловал жену, и они направились к детям, а после – в главный зал Залов Аменти, чтобы Колыбель Жизни направила их в Эон искупительного сна.

Глава четвертая. «Сон длиною в жизнь»

В этот день они попрощались со своими детьми и мужественно направлялись в Зал Аменти. Медленно и осторожно войдя в Колыбель Жизни, Адам и Ева пригубили особого вина, приготовленного именно для этого обряда, и оба вошли в священные воды.

Закрыв глаза, они постепенно погрузились в глубокий, непробудный сон. Сначала они испытали чувство падения. Но не вниз – а внутрь. Свет, который еще миг назад окружал их со всех сторон, вспыхнул ярким узором и рассыпался. Все исчезло. Ни Эдема, ни Купели, ни Евы – только темнота, сдавливающая грудь. Все замерло и куда-то растворилось. Время, остановившись на миг, вновь набирало обороты, и вот перед глазами Адама стали проноситься эпохи, года, столетия… И вдруг время, вывернувшись наизнанку, вновь остановилось.

Потом послышался звук. Глухой, как будто кто-то бьет ладонью по воде издалека. Звук приближался и с каждым разом становился все ближе и сильнее, и вскоре превратился в гул, а затем – в зов.

Пришла боль. Твердость тела. Адам почувствовал себя сжатым, сдавленным так сильно, что казалось, будто целая вселенная пытается протиснуться в узкую щель. Его сжимало, выворачивало, гнало наружу. Давление росло, потом вдруг сменилось на резкий толчок, промелькнула вспышка света…

Адам открыл глаза. Яркий свет еще какое-то время ослеплял его, но вот он различил перед собой человека: это был врач, он принимал роды, встречал рождение Адама.

Адам почувствовал прикосновение теплых, но чужих рук, затем холодный металл ножниц, и как разрезали пуповину. Ему показалось, что в этот миг обрезали его память. Человек в белом халате взял Адама в руки, несильно шлепнул по попе, и Адам вдохнул, раскрывая крошечные легкие.

– Он дышит! – раздался мужской, уверенный голос.

Это была интуиция: Адам вспомнил, как это – дышать по-человечески. Сделав огромный вдох, он набрал полные легкие воздуха, а после закричал, как это делает всякий младенец, ощутив рождение в бренности, в среде, в которой нет ни благодати Божией, ни самих богов, а только есть самость и эго. В мире, где властвует невыносимо темное «я» и животный инстинкт выживания.

Адам провалился в Земной Эон, мир, лишенный благодати и вечных жизненных сил. Мир, который когда-то породил он сам – Адам, и который продолжал свою жизнь без него в бренном, жалком существовании. Только этого Адам уже помнить не мог: при рождении вся его память стерлась, осталась за пределами бренности, сокрытая за семью печатями подсознания, где стерегли ее стражи Жизни.

Малыш закричал. Это был крик протеста и той непривычной боли, о которой Адам уже давно забыл. Врачи передали малыша в руки его новой матери. Адам почувствовал тепло ее тела и благодать ее любви, от жара которых можно было легко и быстро согреть себя и свое сердце, и от которого тут же становилось спокойно и легко. Новорожденный прижался к матери, и тут же за криком наступила тишина, глухая и беспамятная.

– Привет, Лео, – улыбнулась нежно мать, впервые почувствовав родное дитя у себя на руках. – Леонид. Я назову тебя Леонид.

Адам родился. Он не помнил, ни кем он был раньше, ни как его зовут. Он не знал, что когда-то видел Плерому. Что дважды жил в Эдеме, держал за руку Еву, стоял у Древа Жизни и разговаривал с богами. Он забыл и своих детей. Отныне начиналась лишь тоска и очередное испытание. Все изменилось… Он стал плотью. Так Эон Сна вступил в игру.

Где-то недалеко, в другом родильном отделении, на другом этаже, раздался еще один крик – тонкий, пронзительный. Родилась девочка. Никто не знал, что в этот миг древний союз был восстановлен. Что две души, сотканные из одного света, вошли в бренность одновременно неподалеку друг от друга. Но им еще предстояло встретиться и, самое главное, вспомнить друг друга. А пока что Эон Сна тихо шептал им: «Добро пожаловать в Забвение».

Глава пятая. «Свет в конце туннеля»

Этим летом Леонид с Зоей наконец вырвались в отпуск. То, что было запланировано уже несколько лет, стало возможным только сейчас. Они летели на море в Крым. Леонид не любил самолеты – нет, он их не боялся и не боялся высоты. Просто само чувство, что ты не можешь контролировать ситуацию и твоя жизнь зависит не от тебя, а от исправности грозной машины, не давало ему покоя. А возможно, это было просто некое предчувствие.

Как оказалось чуть позже, предчувствие не обмануло Леонида. Самолет во время полета внезапно накренился, и люди в салоне ахнули. Леонид бросил взгляд в иллюминатор и увидел, что левое крыло загорелось в районе двигателя.

Леонид повернулся к жене: Зоя смотрела на него с ужасом в глазах и не могла ничего произнести. В ее взгляде будто застыл вопрос: «Что происходит?» У Леонида не было ответов, он взял ладони жены в свои руки и крепко сжал их.

Самолет резко ухнул вниз, и у Леонида потемнело в глазах. Он потерял сознание.

– Есть! Есть выживший! – сквозь забытье Леониду послышался чей-то голос.

Это кто-то заметил посреди обломков раненого, но живого человека. Спасатели тут же ринулись к нему и быстро уложили на носилки. Пока Леонида тащили до скорой, он снова потерял сознание и больше в себя не приходил.

В скорой у него остановилось сердце. Врачи раскрыли ему рот и вставили в гортань трубку, после чего присоединили мешок Амбу и начали искусственную вентиляцию легких. После аварии тело Леонида пострадало до такой степени, что медсестра не смогла нащупать вену. Необходимо было срочно ввести адреналин ему в кровь.