Влад Шустов – Лабиринты забвения (страница 5)

Он любил ее очень сильно, и, когда кошка умерла, плакал так, будто потерял самого дорогого члена семьи.

Сейчас Леонид смотрел на нее и не верил своим глазам.

– Не может быть, – проговорил он. – Негра! Это ты! Это ведь реально ты?! Как я по тебе соскучился!

У Леонида по щеке потекла слеза.

Он плакал как дитя, и решил подойти поближе, чтобы обнять ее. Кошка сидела на ярко-белой пушистой подушке по центру этой странной полупрозрачной капсулы, напоминающей маленький стеклянный вагончик первого класса. По корпусу вагончика постоянно бегали электрические разряды. Кошка поднялась на лапы и посмотрела на своего хозяина, и в глазах ее тоже показались слезы. Она плакала, увидев Леонида.

– Ты в самом деле скучал по мне? – произнесла она вслух.

– Ну да, конечно, а как иначе, – ответил Леонид автоматически, даже не подумав, как это возможно. Его реакция была такой, как будто все нормально. Вдруг Леонида ошарашило, и он опомнился: – Ты говоришь? Разве такое бывает?

– Как видишь, – ответила Негра.

– Но как это возможно? Я что, умер? Что происходит?

– Нет, ты не умер. Ты еще жив и будешь жить, если сделаешь все правильно.

– Где мы, Негра? Мы спим?

– В каком-то смысле да, только это очень глубокий сон. Сон во сне, если можно так сказать. Ты наверняка слышал о подобном?

– Ну да, наслышан. А ты тут что делаешь? И почему говоришь?

– Я проводник. Твой личный сталкер в этих странных краях.

– Ну да, то, что странных, это факт, – сказал Леонид, оглядываясь по сторонам.

– Я должна провести тебя к выходу. На этой грани миров без меня тебе не справиться.

– Ты опять мне помогаешь, как всегда. Я люблю тебя.

– И я тебя, Лео. И спасибо тебе за все: за твою ласку и заботу, за душевность, тепло и любовь. Теперь я могу сказать это вашим, человеческим голосом. Странный он немного… Мы и так понимали друг друга, правда, Лео? Ну, ладно.

Негра вытянулась и приподняла мордочку, чтобы Лео приблизился к ней, как они делали это раньше, в знак доверия и любви друг к другу. Леонид подошел поближе и замер практически перед кошачьей мордочкой. Они смотрели друг другу в глаза и незаметно, медленно сближались. Они были уже так близко, что Леонид почувствовал вибриссы Негры. Человек и кошка продолжали смотреть друг на друга и сблизились настолько, что дотронулись носами.

– Твой нос, как всегда, теплый и сухой, – тихо сказал Леонид.

– И твой, – ответила Негра. – Погладь меня. Мне так этого не хватало здесь.

Леонид начал гладить кошку, и она включила свой трактор – так он говорил, когда она мурчала. Негра чувствовала его прикосновения, и по ней шел ток, и мурашки, и шерсть вставала дыбом.

– Ты простишь меня? – спросил Леонид.

– За что?

– Помнишь, когда я хотел, чтобы у тебя были котята, и я хотел, чтобы ты была мамой. Мне так этого хотелось, веришь, ведь ты была бы самой лучшей матерью, и я это знаю. Помнишь, я привел к нам в дом кота и оставил вас наедине в комнате на какое-то время?

– Ах, ну да, как такое забудешь, – в шутку сказала Негра. – Ты хотел, чтобы я отдалась ему, глупый.

– Да, хотел, – сказал Леонид, опустив голову. – Но ты порвала ему спину. Он, бедняга, искал пятый угол в комнате и не знал куда ему деваться – так ты его гоняла. Этот кот был в таком испуге, что я подумал, что он обкакается, – с улыбкой произнес Леонид.

– Он был недостоин меня, вот и все. Ты не переживай из-за этого, и мне не за что тебя прощать. Ты хотел мне добра, которого я заслуживала. Но не это было важным, я неслучайно оказалась у тебя – моей миссией было охранять тебя и всю твою семью.

– Ты о чем, Негра?

– Когда нибудь ты все поймешь, но не сейчас. Давай, не стой у двери, заходи сюда, поближе ко мне, и стань по центру. Наш поезд отправляется в путь.

Леонид встал по центру, и капсула тут же закрылась.

– Держись крепче! Я назвала этот вагончик Молнией, он пулей доставит нас до ближайших врат.

Леонид взял Негру на руки и продолжал гладить. Вагончик тронулся и буквально со свистом понесся вперед, но внутри сумасшедшая скорость совсем не ощущалась. Казалось, что внутри капсулы была своя гравитация. Перед глазами человека с кошкой проносились галактики с бесконечным количеством звезд и переплетения тысяч дорог – тех самых мостов, по которым точно так же проносились другие вагончики.

– Что это за место, Негра. Я вообще ничего не понимаю. Какие-то обрывки памяти, какой-то космический мозг, и мы внутри него. Гигантская нейронная сеть. Сон во сне. Тут столько мистики. Объясни мне, где мы?

– Это приграничная зона твоего сознания и сознания общего. Это как свет в конце туннеля, но это и есть тот самый туннель. Мост между твоей памятью и твоим бессознательным. Примерно так, Лео.

– Ладно, хорошо, но почему ты здесь и говоришь по-человечески?

– Я должна охранять тебя везде, это моя миссия. И не просто охранять, а сопроводить до выхода. Здесь меня зовут Баст. В древнем Египте знали обо мне и о подобных мне сущностях.

– Так ты не просто кошка?

– Нет. Во мне есть божественная часть, и она делает свою работу. Добровольную, прошу заметить. По моему собственному желанию.

– Спасибо, Негра. Расскажи мне больше об этом мире, его же можно так назвать?

– И да, и нет. Это Эон Глубокого Сна, часть Забвения, в котором пребывают все временно спящие.

– А куда мы направляемся? И кто вообще управляет этой штуковиной?

– Я, – тихо ответила Негра. – А направляемся мы к развилке многих переплетений. Говоря проще, к вратам перехода очередного уровня твоей памяти.

– Ну это никак не проще.

– Ты прав. Мы в твоей голове, это нейронная сеть твоего мозга. И мы держим путь в глубины твоей памяти, где скрыта твоя истинная сущность, твое истинное «я», давно забытое и требующее прояснения, в котором ты найдешь выход отсюда. Наш нейронный вагончик держит путь вон к той развилке путей. Этот узел соединяет и перераспределяет основные пути. Если стражи развилок пропустят тебя, ты сможешь открыть врата и пойти дальше. Тебе лишь нужно найти что-то важное и дорогое тебе, и тебе понадобятся ключи.

– Я уже нашел, – сказал Леонид, глядя на кошку.

– Спасибо, Лео, – Негра стала ластиться о живот Леонида. Он погладил ее и произнес:

– А что за ключи? И что это вообще за стражи?

– Не беспокойся. Стражи это сфинксы, охраняющие врата. Они не причинят тебе вреда. Чтобы они тебя впустили, ты должен прислушиваться к своему сердцу и интуиции, только там ты найдешь ключ. И запомни главное: если в интуиции ты не сможешь найти ключа, то всегда найдешь его в святая святых совести. Мы прибыли.

Нейро-вагончик резко остановился перед странными сооружениями. Капсула открылась, и из нее первой выбежала Негра.

– Пошли!

Леонид не спеша вышел из капсулы, и они с Негрой остановились около разрушенных сооружений.

– Похоже, мы опоздали: этот узел прекратил свое существование. Нужно искать другой. Хотя… Нет, я чувствую, что он открыт. Иди! Давай! И не останавливайся и не оглядывайся.

– Почему? А как же ты? Ты разве не пойдешь со мной?

– Нет, мне нельзя. Я останусь здесь. Я буду ждать тебя на другой станции у очередной развилки путей.

Леонид наклонился к своей кошке и встал на одно колено.

– Обещай мне.

– Обещаю. А теперь иди, время – это самое ценное, что у нас есть сейчас, и оно заканчивается. Песок часов твоей жизни утекает неумолимо, но мы успеем. Давай же, в путь и помни, что я тебе сказала.

– Да, спасибо Негра… Баст. Я люблю тебя.

Негра сидела и, подняв лапу, махала ему на прощание, пока Леонид уходил все дальше и ужасно хотел обернуться. «Да, да, давай, обернись», – подумала Негра. И в этот момент Леонид не удержался. Он остановился и развернулся, чтобы посмотреть еще раз на своего друга. Леонид и Негра улыбнулись, потом он помахал ей рукой и направился к выходу.

Глава седьмая. «Лабиринт Забвения»

Подойдя ближе, Леонид рассмотрел два древних изваяния метра четыре высотой. Казалось, им не одна тысяча лет: они напоминали шумерские памятники, смешанные с образами из древнеегипетской культуры. А между памятниками высились удивительной работы то ли железные, то ли бронзовые врата с изображением древних фигур богов и почитавших их людей. За ними, прямо на его глазах, разрушалась целая галактика. Подойдя впритык, он увидел что на земле лежат две гранитные скульптуры сфинксов, они были сломаны и разрушены в разных местах, а у одного, видимо, от падения, отлетела голова в сторону. Между сфинксами высились врата, за которыми продолжалась уже полуразрушенная дорога, ведущая к погибающей галактике. Ворота были исковерканы и перекошены и еле держались на петлях.

Леонид приблизился и толкнул одну створку врат, и она отодвинулась вперед, слегка раскрывшись, а другая, левая сторона, рухнув на землю, сломалась полностью – ржавые петли все же не выдержали. Аккуратно и осторожно Леонид прошел вперед, чтобы ничего не задеть, и миновал врата.

Тут же в память его сознания вонзились тысячи всевозможных воспоминаний, они проходили сквозь него и с каждым воспоминанием, с каждой картинкой и образом, пронизывающими дух, он прозревал все больше и больше. Теперь он видел галактику целиком и видел границы окружающей вселенной, и теперь знал наверняка, кому она принадлежит. Он видел моменты своей жизни, он почему-то забыл о них, потерял доступ к этой сакральной области своей личности, из которой и состоял весь он. Леонид вспоминал свою земную жизнь.