Влад Шустов – Лабиринты забвения (страница 1)
Влад Шустов
Лабиринты забвения
Пролог. «Зависшие в безвременьи»
Далеко в мирах Плеромы, где не существует ни начала, ни конца, и где всякая душа есть дыхание Бога – дуновение, вдохнувшее в себя сам образ Его, – но где душа забывает, что она – свет.
Там, за пределами времени, где сердце Вселенной стучит в ритме всего сущего, – там возникали дивные Сны, столь живые и яркие, что сами становились мирами.
И миры эти звались Эонами. Каждый Эон был подобен сну Бога, в котором спящие ангелы познавали себя, проживая в бренных телах, забывая свою истинную ангельскую природу. Эти сны назывались Великим Забвением. Живя людской жизнью, ангелы пытались вспомнить самих себя, но захватившая их сознание тьма стирала всю их память, погружая в свое темное, злое забвение.
И только в центре Плеромы, там, где зарождались Эоны, росло Древо Жизни. Корни его уходили в Великое Безвременье, а ветви касались живых душ и обвивали сны каждого, сплетая их судьбы в бесконечном многообразии существования. Ведь каждый плод на ветвях Древа Жизни был душой, готовой раскрыться.
Созревая, плод падал в Эон Сна, чтобы вновь забыть и чтобы вновь вспомнить. Так было с Адамом. Так было с Евой. Когда пришло их время, они добровольно шагнули в Колыбель Жизни, где свет их тел, свернувшись в каплю и пройдя сквозь свет извечной Плеромы, стал плотью. И был ли это грех, путь их судьбы, или долгое странствие, которое когда-нибудь должно было закончиться, – этого они еще не знали. Но так начался их сон. Так началась эта история.
Вступление
Когда в блаженном раю ангелы засыпали, им снилась далекая Земля. Длинный ангельский сон был протяженностью в человеческую жизнь, начинаясь с рождения и заканчиваясь смертью. И только во сне земном люди-ангелы вспоминали иную, прежнюю жизнь, цепляясь за тонкие края фрагментов прошлой жизни, видели миражи, отпечатки иного и сущего бытия; своей интуицией и совестью они тонко чувствовали ту запредельную связь с собственной душой, что проникала сквозь сон, бытие и дух.
Эту связь невозможно было заглушить ничем, ведь она исходила из таких глубин подсознания, где темная Природа не в силах полностью заглушить свет знания и запереть ангелов в беспамятстве своего забвения. На такое Тьма была неспособна.
Забвение предполагало просветы прошлой жизни, этой сложной матрицы, в которой боги создавали свою искупительную реальность в особом Эоне Сна – зоне Забвения. Там не стоило бояться смерти, ведь с ней наступало чистое пробуждение от земного сна, там ангелы просыпались в истинной яви Царства Божьего, Небесного Эдема.
Но люди иллюзорно продолжали бояться смерти от того, что в ангельские сны проникала та самая Эдемская змея, змея Демиурга, искушающая ангельские души и пугающая их гибелью телесной плоти. И если ангел во сне грешил и попадался на искушение, приготовленное ему, он падал из Царства Божьего во тьму внешнюю, в Эон, где его ждало временное проклятие и тысяча новых, всевозможных испытаний.
Душу изгоняли в те земли, на те падшие Эдемы, в которых уже властвовала тьма и смерть, и там начиналась настоящая борьба за существование. Земная жизнь была сном ангелов, которого боги называли Эоном Сна – такой же ощутимой и мощной реальностью, практически ничем не отличающейся от внешней. Эоны Сна не были чем-то виртуальным, они были материей, оживленной и созданной богами, полной чувственных ощущений. Реальностью, в которой жизнь казалась смертной, любовь – хрупкой, страдание – настоящим, а смерть – концом. Но все это было иллюзией. Завесой. Благословенным забвением.
Так возник Эон Сна – живой, плотный, ощутимый, и боги смотрели на сны своих чад и детей и как истинные художники и творцы они дорисовывали сцены событий, оставляя ангелам на своем полотне тайные знаки: ключи, звуки, имена, которые смогли бы разбудить душу, если она готова была проснуться.
Глава первая. «Райский сон»
Свет был повсюду. Он тек в воздухе, словно мед, и наполнял собой все: листья деревьев, дыхание, шаги, тишину.
Адам сидел на вершине холма и смотрел на Эдем с высоты. Этот мир не имел теней. Здесь не было и тени смерти. Здесь даже казалось, что время не властвует, течет в совершенно других измерениях, где-то сбоку, не касаясь живого сердца огромного Эдемского сада.
В этом Эоне Бог создал не просто место – Он создал ритм, музыку, дыхание мира, где всякий цветок знал свое имя, а каждая звезда зажигалась от прикосновения любви, где живые души обретали свое место и должный покой.
Адам еще помнил свою прежнюю, падшую, жизнь, но со временем она растворялась в покое вечного рая, перестала его тревожить. Он знал, что вернулся, и знал, чего это стоило. Теперь он снова был частью света – ангелом небесным. Ведь не было там, где пребывал он теперь, ни боли, ни сомнений, ни тревог. Жизнь текла спокойно и непринужденно. Все, что казалось когда-то страшным, сегодня растворилось в благоухании чудесного сада, и от ароматов захватывало дух. Здесь он снова был целым и единым с Природой, как это было изначально, когда его создал Творец.
Адам был спокоен и счастлив. Он смотрел на огромный сад с фонтаном перед своим домом, вокруг которого росли обширные поля виноградников. Адам ухаживал за ними не одну сотню лет. Длинные ряды виноградных кустов уходили так далеко, что терялись за горизонтом. Виноделие было его особым призванием. Вкус винограда был слаще меда, из лоз его рождалось неимоверно удивительное вино. Благодаря чудесным свойствам вина кровь Адама наполнялась жизнью. Оно не просто продлевало бытие ангелов, но соединяло их с Душой Природы, наполняло духом Ее, через который с ними общался Бог. Эта связь была великим таинством и подношением Самой Жизни.
Сам воздух в этом мире гармонично резонировал со всем живым вокруг, подобно звукам божественной арфы, и эта общность делала жителей Эона воистину бессмертными. Они понимали это. Сердца ангелов создавали особую экосистему вокруг себя, отчего казалось, что покой и благоденствие – это вечная часть их самих, а они – великая часть чего-то огромного и бесконечного, часть Самой Жизни.
Глядя на виноградники, Адам вспоминал, как, лишенный рая, он впервые вырастил свой первый виноградник и собрал урожай. Вспоминал, как впервые у него получилось вино, и как его дети – Каин и Адель – помогали родителям ухаживать за виноградом. Именно Адам зародил на падшей земле винную культуру, был ее основателем.
Он вспоминал, как старший сын Каин, пристрастившись к вину, очень быстро потерял меру и стал меняться на глазах. Вскоре он лишился контроля, после чего случилось то, чего не должно было случиться.
В тот год они собрали плохой урожай, и виноград оказался невзрачен. Обдуваемый северным ветрами, он пропитался злым духом. Так думала Ева. Именно мать Каина полагала, что вино могло стать причиной всех бед, если к самому процессу не подойти иначе. Адам не спорил и постоянно улучшал качество своего винограда.
За сотни лет жизни на Земле он вывел идеальный сорт винограда. Вино из этих ягод открывало душу и возвращало на время к состоянию спокойствия, уравновешивания, какое они испытывали когда-то в раю. Теперь, в Эдеме, у Адама было свое вино под каждое состояние, и в этом крылась его магия. Здесь вино стало тем самым волшебным зельем, над которым он работал сотни и сотни лет.
Адам был мастером, его дети учились у отца, и это отличало их в Царстве Божьем. Даже боги навещали его, и он угощал их своим отборным вином.
Пока Адам размышлял об этом, сидя на вершине холма, к нему плавно подошла Ева.
– Они спят? – спросил он тихо. Она села рядом и положила голову на плечо мужу.
– Все спят, – ответила она. – Свет Колыбели Жизни окутал их своим безмятежным покрывалом, а я убаюкала их, пропев песню Жизни. О смерти им еще знать рано. Пусть она обойдет их стороной, и они никогда не узнают что это такое.
– Ты права, Ева. Да благословит Бог их вечный сон и покой.
Ева улыбнулась, глядя в даль, где золотая пыль летела над полями и озерами, нежно покрывая собой водную гладь. Слабый ветерок кружил эту пыль и укладывал на своей поверхности тонким, гладким слоем.
Адам понимал: все в этом мире – дыхание, даже их тела. Он смотрел на свою ладонь, сияющую мягким светом. Он тоже был частью этого света, и вроде бы все было прекрасно, но что-то сегодня не давала ему покоя. В сердце Адама зрела необъяснимая ему тяжесть. Что-то приближалось. Интуиция никогда его не подводила. Он чувствовал, что скоро снова откроется Купель, а вместе с ней и врата чистилища, что стояли закрытыми глубоко под золотым Эдемским садом.
И с каждым днем сквозь безмятежность в сны Адама стала пробираться почти забытая тень. Нет, не страх, а скорее предчувствие. Эон Сна звал их вновь. И для очередного испытания начали плавно открывать свои двери Залы Аменти, откуда уже доносился тихий зовущий голос.
Глава вторая. «Вечный покой»
Царство Божие, подаренное Адаму и Еве, было тем самым раем, в котором Адам и его семья чувствовали внутреннюю гармонию и благодарность. За столько лет пребывания в раю Адам уже успел к нему привыкнуть. Его жизнь наконец обрела покой, о котором можно было только мечтать после сотен лет изгнания. К сплошной безмятежности и бесконечному спокойствию легко привыкаешь, и они очень быстро остудили пыл Адама. Он давно уже преобразился духом и, обличенный новой ангельской плотью, стал той душой, которую хотел видеть Бог, когда создавал это дивное создание для вечной жизни в эдемском саду.