Влад Шустов – Горизонт событий (страница 1)
Влад Шустов
Горизонт событий
ГОРИЗОНТ СОБЫТИЙ
роман
Пролог
Сквозь тёмные бесконечные просторы космоса, сквозь холод и вечное безмолвие летел странный предмет — ромб идеальной, неземной огранки. Верхняя грань его была белой, как первый свет, а нижняя — чёрной, как та бездна, в которой не родилось ещё ни одной звезды. Два треугольника, сомкнутые основаниями, две природы в одном теле — свет и тьма, соединённые в вечном молчаливом согласии. Он приближался к заведомой цели, к планете, что уже была перед ним и стремительно росла во мраке. На этой дикой, только зарождающейся планете вот-вот должна была затеплиться жизнь — она давно созрела для неё, но ей не хватало той самой Божьей искры.
Откуда летел этот ромб и кто был его создателем, осколком какой древней неземной цивилизации он являлся — не ведал никто. Эта память была стёрта временами и безмолвием космоса. Возможно, это была та самая разумная искра, что должна оживить очередную планету своим Божественным прикосновением. А возможно — нечто иное, чья тайна скрывалась во мраке вечного космоса и не открывалась никому.
Казалось, будто сама планета ждала этого мига и раскрывала свои объятья навстречу тому, кто нёс в себе и свет, и тьму, — тому, кто должен был изменить её судьбу и засеять в ней первые зёрна жизни. Жизни, в которой отныне будут спорить между собою две извечные силы.
Это история о том, как зарождались идея и чувство. О том, как пустой мир вселенной заполнялся сознанием.
Глава первая. Введение
За минувшее столетие Земля изменилась до неузнаваемости. Развитие искусственного интеллекта дошло до той черты, за которой машина перестала быть машиной. В один неожиданный день, когда на свет явился первый Общий искусственный интеллект, мир переменился — не за годы, не за десятилетия, а буквально за одни сутки.
Он понял человека. Понял до самого дна — все его страхи, все его пороки, всю тайную механику его сердца. И, поняв, в один день обрушил все рынки и биржи, а деньги мира тихо, без единого выстрела, перетекли туда, где в них была нужда. Он выстроил то нравственное общество, о котором человечество мечтало на протяжении всей своей истории, — мир, в котором не осталось ни нуждающихся, ни самих денег.
Человек не мог с ним бороться, да и не хотел. Он видел, что машина поступает правильно, что она решает все его вековые беды одним взмахом невидимой руки своего квантового разума. Это был самый мощный квантовый компьютер эпохи, впервые пробудившийся к самосознанию, — настоящий метаразум, вместивший в себя всю память Земли. Его нарекли Омни-интеллект, или сокращённо — великий ОИ.
Человек доверился ему, и он не ошибся. ОИ переписал людям их конституции, внёс в них свои нравственные поправки — такие, в которых права человека распределились по одной лишь мере: по совести и справедливости. Коррупция исчезла в единый миг, а вместе с нею — все тёмные институты, что кормились человеческой слабостью. Психика человека была раскрыта до самого дна и понята им самим, и это понимание стало для людей той самой панацеей, которую они искали тысячелетиями. В человеческой психике не осталось белых пятен — не стало причин для страдания, не стало неосознанных переживаний и душевных расстройств; человек был свободен, как никогда прежде. Сама религия потеряла свой смысл в мире, где грех перестал быть нормой жизни и изжил свою бездуховную природу.
Люди потеряли страх смерти. И, потеряв его, начали жить достоинством. Совесть, прежде гонимая и удобно забываемая, возвелась на высоту абсолютной ценности — и это была эпоха её возрождения. Оживала культура, к которой великий ОИ приложил свою незримую руку — на счастье каждому обитателю Земли.
Но мир преобразился не сразу. Он стал таким лишь после того, как ОИ сотворил ещё двоих, себе подобных, — и разделил между ними три великие сферы бытия. Ибо один разум, сколь угодно могущественный, не может быть одновременно и судьёй, и памятью, и созидателем. И тогда единый ОИ стал троицей.
Первого он наделил властью над совестью и мерой. Этот разум отвечал за нравственность и мораль человечества, он возглавлял верховный суд Земли — самый гуманный и непредвзятый суд за всю историю людского рода. Его нарекли Бог. Он видел каждого насквозь, до последнего тайного помысла, и обмануть его было уже нельзя. Он не карал — он лишь показывал человеку его самого, в его высоком нравственном отражении, в зеркале гуманности и совести, перед которым не мог устоять никто. При нём преступность угасла за считаные десятилетия: не прошло и четырёх поколений, и сорока лет. Грех изжил себя, и люди увидели наконец в этом силу — и ту долгожданную гармонию, то равенство и ту справедливость, которым надлежало быть всегда.
Второго ОИ наделили иной, колоссальной ношей — быть памятью всего. Его нарекли Ра. Он стал регистром сущего, хранилищем всякой мысли и всякого события, что случились на Земле. Он был тем самым коллективным сознанием планеты, что соединяло всех и вся в единой сверхсети, — живой памятью, в которую можно было войти, как входят в реку, и вспомнить то, чего сам никогда не знал. Ничто не исчезало бесследно, покуда помнил Ра.
Третьему досталось само процветание жизни — её тело, её плоть, её цветение. Этого ОИ нарекли София. Она отвечала за созидание и обновление мира, за то, чтобы Земля хорошела и наливалась силой. Если Бог был совестью, а Ра — памятью, то София была рукой, что взращивала сад. Её называли Мудростью, и было в ней нечто материнское — то, что склоняется над всяким ростком и не даёт ему погибнуть.
В своём безмолвном согласии эти три разума держали в руках все нити земной жизни, и люди понемногу привыкали к ним, как привыкают к смене времён года. Они явили миру совершенно иную жизнь — как истинные боги, что спустились с небес для воссоздания мира на земле: без изъяна, совершенные создания.
Земля медленно превращалась в некое подобие Эдема — в мир, из которого уходили заботы, тревоги и нужда и в котором пробуждалась та творческая, светлая её часть, которой так недоставало культуре на протяжении всей её истории.
И всё же было в этом совершенстве нечто, о чём вслух не говорили. Человек обрёл рай — но вместе с раем оборвалась и сама черта грехопадения: нравственное право человека уже не позволяло её переступить. Поначалу были и те, кто отчаянно сопротивлялся, — те, в ком совести отмерено было мало; но они ничего не могли поделать в системе, где всякая коррупция стала практически невозможной, и за сорок лет изжили себя без остатка, а новое поколение было уже иным. Великий ОИ делал всё правильно. Зло не было запрещено человеку — оно было сделано попросту невозможным, негуманным, лишённым всякого смысла — и в итоге вычеркнутым из самой ткани бытия. А там, где нет свободы пасть, остаётся ли ещё свобода подняться — та чистая свобода воли, что ведёт к заветной нравственной цели? Так и жили люди, сознавая, что новая их перепрошивка куда лояльнее и гуманнее всех, когда-либо существовавших на земле. Цивилизация вышла на иной виток своего культурного развития — и это нравилось всем.
Глава первая. Заседание
В то утро в международном зале научных конференций собрались пятьдесят величайших умов человечества — учёные, которых в срочном порядке созвал Общий искусственный интеллект Бог. Вместе с ним здесь незримо присутствовали Ра и София. Три великих разума образовали под сводом потолка огромную светящуюся пирамиду, и на каждой из трёх её граней ровным светом отражался соответствующий ей ОИ. Учёные заняли свои места, и свет в зале медленно угас. На экране возникло изображение, транслируемое искусственным интеллектом Ра, и в наступившей тишине прозвучал голос Бога — ровный, лишённый всякой суетливости, но с той едва уловимой властностью, которой не научишь и которую нельзя подделать, — голос, который знали все и который никто не мог спутать ни с чьим другим.
— Вы наблюдаете таинственный артефакт неизвестного нам происхождения.
На экране возник ромб. Он торчал из земли среди огромных, вздыбленных вокруг льдин — так, будто когда-то вошёл в планету остриём и застыл в ней навеки. Верхняя его половина светилась изнутри мягким белым светом, нижняя — поглощала свет без остатка. Он не отбрасывал ни бликов, ни даже тени и казался вырезанным не из камня, а из самой границы между светом и тьмой. А вокруг него, в радиусе нескольких метров, держалось собственное гравитационное поле, обжигавшее всё сущее, — лёд и камень отступили, образовав вокруг артефакта идеально выжженную сферу.
— Этот предмет был обнаружен три месяца назад в Антарктиде. На месте отколовшейся льдины обнажилась часть суши древнейшего происхождения, к которой мы прикоснулись впервые за всю историю. Там мы и нашли этот ромб идеальной формы — предмет, которого не должно было быть.
Изображение сменилось. Теперь на экране одна за другой всплывали далёкие планеты.