Влад Морковкин – Чердак и путь к сокровищам (страница 9)

– Лёш, базовая логика в параллельных мирах не действует, – успокоила его Маша. – Это же в названии написано – «параллельные». Они идут мимо, не пересекаются с нашей логикой.

– Подозреваю, перпендикулярные к мозгам, – вздохнул он.

Они вышли из двора как обычные подростки с рюкзаком, но внутри рюкзака лежали:

– два фонарика,

– моток прочной бельевой верёвки,

– компас,

– пшикалка от комаров,

– маленькая аптечка,

– пакет печенья,

– и спрятанный поглубже дневник профессора.

К мосту они пришли за десять минут до девяти. Небо уже потемнело, но небо над рекой светилось ещё остатками заката. Воздух стал влажным и чуть прохладным.

– Время Х минус десять минут, – сообщил Лёша, глядя на экран телефона. – Начинаем подготовку, – с видом командира сказала Маша. – Так, план такой: ты будешь страховкой.

– То есть? – насторожился он.

– Ты привязанный к опоре моста, – пояснила она. – Я – с дневником и компасом. Заходим в туман по щиколотку. Если нас начнёт затягивать, ты геройски вырубаешься, я геройски падаю, нас выносит обратно.

– Потрясающий план, в котором надо героически ничего не делать, – заметил Лёша. – А если нас не выносит?

– Тогда ты кричишь «мама», и Порог, напуганный тоном твоей мамы, сам нас выплёвывает, – предположила Маша.

– Это сработает, – после недолгих размышлений признал он.

Они «закрепились» у третьей опоры: Лёша привязал верёвку себе к поясу, второй конец – к толстому ржавому болту в опоре, проверил узлы трижды. Маша стояла рядом, держала дневник и фонарик.

– Двадцать один ноль семь, – сказал он. – Скоро начнётся.

И началось.

Сначала появилась та самая «лёгкая дымка» – как днём, только гуще. Потом она стала подниматься, закручиваясь вокруг опор, заходя под пролёт. Шум реки стал глуше, кузнечики один за другим «выключились».

– Окей, – прошептал Лёша. – Добрый вечер, Туманный Порог.

Туман наполз, как ватное одеяло, завернув мост, воду и часть берега. Лёша почти не видел противоположный берег, только мутный силуэт тополя.

– Двадцать один шестнадцать, – сказал он, чувствуя, как голос странно глушится.

– Входим по щиколотку, – объявила Маша. – По колено не входить! По шею – строго запрещено.

Они переглянулись – и сделали шаг.

Граница была неожиданно физической. Как будто они переступили из тёплой воды в холодную. Воздух стал плотнее, прохладнее, запах изменился – исчезли запахи пшикалки, влажная трава, остался только пустой, почти металлический привкус.

– Слышишь? – прошептала Маша.

Лёша прислушался. Где-то далеко – или очень близко? – звучал тот самый странный шёпот, переливчатый, с обрывками непонятных гласных. Иногда в нём проскальзывал… смех? Или плач? Или и то, и другое одновременно.

Тени в тумане сгущались. Одна, вытянутая, как человек, стояла позади, на границе видимости. Другая, маленькая, с длинными руками, присела, как будто собиралась прыгнуть к ним.

– По щиколотку – это было очень оптимистично, – хрипло сказал Лёша. – У меня ощущение, что мы уже по колено.

– Это потому, что у тебя ноги короткие от страха, – шепнула Маша. – Смотри туда.

Прямо перед ними воздух над водой дрожал, как над плитой. Туман в этой зоне светился изнутри мягким, неярким светом, словно кто-то поставил огромный фонарь и накрыл его простынёй.

– Это он, – выдохнула Маша. – Порог.

В этот момент верёвка на поясе Лёши слегка натянулась. Он дернулся:

– Эй, не дёргай меня.