Влад Морковкин – Чердак и путь к сокровищам (страница 10)

– Я тебя не трогаю, – ответила Маша.

Они синхронно посмотрели назад.

Свободный конец верёвки был всё так же привязан к болту опоры. Но сам болт… как будто чуть светился. И верёвка к нему тянулась под невозможным углом, как в компьютерной игре, где физику отменили из экономии ресурсов.

– Мне это не нравится, – честно сказал Лёша.

– Мне тоже, – так же честно ответила Маша. – Но ещё мне не нравится уходить отсюда с пустыми руками.

Она прижала к груди дневник профессора.

И в этот момент туман перед ними… собрался.

Из светящейся завесы вдруг достаточно чётко «выступила» фигура. Высокая, худощавая, в длинном плаще или старом пальто, с чем-то вроде портфеля или сумки в руке. Голова чуть склонена, волосы – редкие, торчат, как у человека, который много думает и мало пользуется расчёской.

– Я… пожалуй, официально пугаюсь, – прошептал Лёша.

Фигура шагнула ближе. Лёшина рука сама собой нащупала Мишино запястье и сжала.

Лицо постепенно проступило – не слишком чётко, как старая фотография, которую плохо отсканировали. Большой лоб, очки с круглыми стёклами, тонкий нос, усталые глаза. На воротнике – нечто, подозрительно похожее на чернильное пятно.

– Простите, – неожиданно очень внятно сказал мужчина. – Если я сейчас скажу «бу», это будет сочтено этическим нарушением?

Маша с Лёшей синхронно икнули.

– Вы… – начала Маша, забыв все заготовленные речи. – Вы кто?

– Формально? – призрак поправил невидимые очки. – Топологическая аномалия в зоне межслойной границы. Фактически – профессор Константин Романович Воронов. В отставке. В творческом отпуске. В виде туманного приложения к этому мосту.

– А вы могли бы быть чуть менее… реалистичным? – попросил Лёша. – Например, прозрачным и без деталей?

– Могу, – кивнул призрак и на секунду стал почти невидимым, только контуром, как туманная тень. – Но вы тогда будете хуже воспринимать информацию.

– Нам пока и так норм, спасибо, – хрипло сказал Лёша.

Маша, наоборот, смотрела на профессора с таким видом, как будто ей одновременно подарили годовую подписку на все сериалы, телескоп и билет на Марс.

– Значит, вы… вы тот самый профессор, – сказала она. – Который писал дневник. И пытался войти в Порог. – Пытался, да, – вздохнул призрак. – Впрочем, не без успеха. Как видите, я всё-таки тут. Правда, несколько… в другом формате.

– Вы умерли? – ляпнул Лёша и тут же мысленно врезал себе по лбу.

– Как все нормальные люди, да, – спокойно ответил профессор. – Вопросы жизни и смерти, к сожалению, подчиняются статистике. Но это не самое интересное, что со мной случилось. Куда любопытнее то, что было потом.

Он посмотрел на туман под мостом, как на старого знакомого, с которым и выпить не получится, и избавиться нельзя.

– Вы же хотели проникнуть в тайну пространства, – сказала Маша. – Получилось?

– При жизни – нет, – после паузы ответил профессор. – Я всё время упирался в то, что у человеческого тела слишком мало… гибкости. Оно очень настойчиво считает, что нужно дышать, есть и не распадаться на составляющие. Пространству это не всегда удобно.

– Неловко вышло, – пробормотал Лёша.

– После смерти, – продолжил призрак, – некоторые ограничения снялись. Я смог… скользнуть. Между слоями. Узреть кое-что, о чём очень хотел узнать при жизни.

Он замолчал. Туман вокруг него чуть дрогнул, будто прислушиваясь.

– И? – не выдержала Маша. – Что это?

Профессор посмотрел на неё очень внимательно.

– Вот тут начинается проблема, – сказал он. – Я – призрак. Призраки, в отличие от людей, живут не на информации, а на недосказанности. Если я скажу вам всё прямо, я перестану быть собой. Растворюсь. Стану обычным туманом. Возможно, ароматизированным, но это вряд ли кому-то поможет.

– То есть вы не можете рассказать страшную тайну? – уточнил Лёша.

– Могу намекать, – поправил профессор. – Могу подвести вас к тому, чтобы вы сами её сформулировали. Это безопаснее и для вас, и для меня. Ну и для остального… окружения.