Влад Молотов – Семена страха (страница 5)

– Пришли, – голос Мика заставил его спутников остановиться.

Он застыл у обледенелых ступеней, ведущих вниз.

– Блин, а что, скажем? – задумался Мик. – Наверное, спит дедок.

Он потёр затылок и, сняв рукавицы, подышал на озябшие руки.

– Как зовут его? – спросил Шелест.

– Сергей Иванович, – ответил Мик. – Но лучше Крюк.

– Ну, идём. Что зря снег греть. Сами скоро в сугробы превратимся, занесëт, – подгонял Брокер.

«Советская пивная» стояла перед ними как забытая могила. Обледенелые ступени блестели в свете фонаря, словно оскал мертвеца. Мик замер у входа, его дыхание превращалось в белёсые клубы – последние признаки жизни в этом окаменевшем от стужи мире.

– Спит, наверное… – пробормотал он, но тут же замолк.

Шелест первым ступил на ступеньку. Лёд хрустнул, как переломанные кости. Его «кошки» скребли по камню, высекая искры – крошечные вспышки жизни.

Внизу Мик светил фонарём на дверь. Металлические листы исцарапаны, и точно не людьми. Да и не инструментами.

Барабанная дробь кулаков по металлу разнеслась эхом. Шелест бил, словно пытался разбудить не деда, а сам город. Его сердце стучало в унисон – два заблудших существа, стучащихся в дверь мироздания.

За дверью, обшитой металлом, не было ни звука, ни стука, ни скрипа – лишь абсолютная тишина, которая, казалось, наблюдала за незваными гостями. Шелест обернулся, глядя на Мика, застывшего рядом. Стоящие наверху лестницы Брокер и Прыщ ждали.

– Ну и грохот, – шепнул Прыщ главе, когда Шелест забарабанил по двери снова. – Разбудим тварей, не дай боже.

– У деда есть тут какое-то окошко, и он наблюдает за теми, кто приходит к нему в укрытие, – пояснил Мик. – Стучи ещё. Авось присмотрится, да узнает меня.

Шелест снова застучал в дверь, а у самого сердце так и бухало. Страшно разбудить не деда – он-то лишь угостит свинцом, а вот те, кто бродит в ночи, разорвут живьём.

– Ядрёна вошь! – Мик мотнул головой вверх. Его голос разорвал тишину, будто ржавым ножом по ткани.

– Спускайся, – Брокер бросил взгляд на Прыща.

– Чёрт! – Прыщ поскользнулся и инстинктивно выбросил руку в сторону, будто пытаясь ухватиться за перила, которых не было.

Его ладонь скользнула по голому льду, оставив кровавые полосы. Его падение было почти изящным – как последний танец перед казнью. Тела на ступенях, смех, эхо… Всё слилось в абсурдный ритуал.

– Сергей Иваныч! – воскликнул Мик. – Открой, это Мик!

– Чего голосишь, как потерпевший? – шикнул на него Брокер и глянул на Прыща. – Поднимай свою задницу, а то стоим тут как проклятые. Давай.

Пацан суетливо двинулся вперёд и, понятное дело, снова поскользнулся, рухнув на пятую точку. Сбил с ног товарищей, вызвав новый взрыв хохота. Брокер, опробовав шипы на ботинках, смело шагнул по льду на каменных ступенях.

За железной дверью щёлкнуло. Она, скрипнув, отворилась. Из темноты появилось лицо взъерошенного старика. На лице морщины, как мрачные туннели метро, глаза как потухшие светильники. В руках ружьё наперевес. Он нахмурился и сплюнул под ноги.

– Охренели что ли? Вы своим гоготом всех мëртвых здесь соберёте!

Голос Крюка похож на скрежет поезда по ржавым рельсам. Его крюк тускло поблëскивал, будто памятник утраченному времени.

– Прости, Крюк, – извиняющимся тоном проговорил Мик. – У нас беда… Впусти переночевать, а завтра уйдём. Пусти, а? Ну мы ж свои ведь!

Старик окинул взглядом четверых путников и недовольно хмыкнул:

– Ну, заходите, свои. Шевелите булками, пока мертвяки не учуяли вас. Думаете, они спят?

– Вряд ли, – отозвался Шелест.

Прыщ поднялся, снова поскользнулся и первым ввалился в проход. Крюк отодвинулся в сторону и поцокал языком.

– И что за нелёгкая вас на ночь глядя принесла…

– Извини, – чувствуя неловкость, произнёс Мик. – На станцию напали, Крюк. Сейчас туда соваться опасно.

– Да я уж понял, что не просто так гуляете, – отмахнулся Крюк. – Оставайтесь, раз пришли. Я ж не нелюдь какой, чтоб гнать вас на мороз к трупакам. Но завтра валите.

– Хорошо, – ответил ему Брокер.

Внутри пахло порохом, старыми книгами и чем-то ещё… Чем-то, чей запах уже забывался в этом мире.

Старик глянул исподлобья на главу станции и качнул головой.

– Это тебя Брокером зовут?

– Ну, я, – кивнул ему мужчина.

– А что на станции случилось? – Крюк, впустив Мика последним, захлопнул металлическую дверь и повернул вентиль.

В коридоре вспыхнул свет тусклой лампы, и старик стал внимательно разглядывать нежданных гостей. Брокер начал рассказ, а хозяин убежища двинулся вперёд. Слушал и не задавал вопросов, только вздыхал и качал головой.

Он включил электрочайник. Электричество поступало со станции. Её восстановили, но свет шёл часто с перебоями, особенно днём. Ночью же, говорил старик, можно и холодильник не отключать и даже телевизор старый посмотреть.

– Остались у меня видеокассеты. К ним время более бережно, чем к дискам. Даже компьютер имеется, но пока никак не налажу связь, по типу Интернета, – пояснил он, когда заметил нескрываемое любопытство гостей ко внутреннему убранству своего убежища.

– Ну ты, дед, продвинутый! – воскликнул Мик и, получив от Крюка лëгкий подзатыльник, плюхнулся на диван.

– Вы одёжу-то уличную снимите, – проворчал он. – Тут вам не проходной двор, а дом, да и разуться не помешало бы, – дед сурово глянул на парней. – А то привыкли у себя на станции в чём ходили, в том и спать. Тут тепло и безопасно.

– Это хорошо, – ответил ему Брокер.

Шелест молча расстегнул куртку. Прыщ, глядя на товарищей, разулся и поставил обувь у входа. Снег с башмаков растаял, и под каждым образовалась лужа. В комнате повис запах казармы – пот, усталость и грязные портянки. Крюк промолчал. Смысла в упрёках не было, раз впустил ребят. Жалко их стало, но садиться на шею себе не позволит. Знал таких. Мик хоть и балабол, но никогда проблем не приносил, помогал даже, поэтому его товарищи и нашли приют в убежище старика.

– Значит, говорите, объявился какой-то ублюдок, которого мертвяки слушаются? Король, говорите… – бормотал старик, заваривая чай.

Его руки не дрожали. Он уже ничего не боялся.

Прыщ наблюдал, как над кружками вздымается пар. Он снова нащупал в кармане семена и бережно провëл пальцами по упаковкам.

– Да, всё так, – Мик с благодарностью кивнул деду, принимая из его рук кружку с кипятком.

Взгляд Прыща задержался на запястье деда. Вместо левой кисти у старика была металлическая скоба типа крюка. «Так вот откуда это прозвище» – подумал пацан.

– Странное дело, – проговорил Шелест. – Вирус не превратил Короля в ходячего, и что у него на уме одному чёрту известно.

– Это ясно, – ответил Крюк, – только как вы теперь на станцию вернётесь? Думаете, Король ушёл со своей армией мёртвых?

– Не знаю, – честно ответил Брокер. – Всё равно придётся проверить.

Старик усмехнулся.

– Есть у меня одна штука, – сказал он, и скрылся в темноте прохода.

Вспыхнул луч фонарика, и парни услышали шум открывающихся ящиков.

– Нашёл, – скрипуче рассмеялся дед и вернулся к гостям.

Те смаковали кипяток и закусывали сухарями. Прыщ раскраснелся и стянул с себя свитер. В убежище Крюка в самом деле оказалось тепло. Парню нравилось здесь, и он бы всё отдал за возможность никогда не покидать это место.

– Вот, – с гордостью проговорил хозяин дома. – Это средство отлично маскирует. Мертвецы и не заметят вас. Разработка старого НИИ, подогнал товарищ, – он грустно вздохнул. – Жаль, погиб. Сорвался с крыши. Нелепая и глупая реальность.

– Что это такое? – спросил Шелест, отставляя пустую кружку в сторону.

– Мазь, – буднично отозвался Крюк и совсем немного приоткрыл банку, а комнату тут же заполнил удушливый запах мертвечины.

– Гниль, ментол и… И что-то третье… Что-то, чего не должно быть в этом мире. Это маскирует, – сказал старик, но глаза его говорили другое, – Это напоминает.

Прыщ посмотрел на свои руки. Они уже не казались ему своими. Как и это место. Как и весь этот мир, который когда-то назывался жизнью.