Влад М – ТРИ МЕТРА НАД АСФАЛЬТОМ (страница 8)

Она поймала себя на том, что улыбается, глядя в экран. Улыбается — как дура. Как героиня дешёвого романа. Ей было всё равно.

Она надела своё белое пальто — оно стало её броней, её флагом, её вызовом этому миру — и вышла из дома.

Отец был на переговорах. Водитель отвозил его в «Москва-Сити». Охрана на въезде привыкла, что старшая дочь Волконского иногда гуляет по посёлку. Они не знали, что она ловит такси до метро, а потом едет на другой конец Москвы — в гаражный кооператив, где пахнет бензином и свободой.

Лика заплатила таксисту наличными — всегда носила с собой пачку, на всякий случай — и вышла у шлагбаума.

«Спутник». Ржавая вывеска. Собака на цепи у первого гаража. Мужик в телогрейке, который пил пиво и смотрел на неё без интереса.

— Вам кого? — спросил он, не вынимая бутылки изо рта.

— Марка. Горького.

Мужик усмехнулся. Показал жёлтые зубы.

— Сорок третий. Иди прямо, потом налево.

Лика пошла. Туфли на низком каблуке хрустели по гравию. Белое пальто светилось среди серых гаражей, как маяк в тумане.

2.

Марк стоял под капотом.

Она уже привыкла к этой картине: он в чёрной футболке, с гаечным ключом в руке, с вечной хмурой складкой между бровями. Рядом на перевёрнутом ведре сидел Ян и пил кофе из жестяной кружки.

— А, маркиза пожаловала, — сказал Ян, подмигивая. — Марк, ты бы хоть прибрался. Дама в белом.

— Заткнись, — ответил Марк, не поднимая головы.

— Я пойду, — Ян поднялся, допил кофе, кивнул Лике. — Не обижай его. Он только кажется злым. На самом деле он мягкий, как пластилин.

— Я тебя убью, — сказал Марк без интонации.

Ян рассмеялся и вышел, оставив их вдвоём.

Лика подошла ближе. Остановилась в двух метрах — на границе между её миром и его.

— Ты всегда встречаешь гостей с гаечным ключом? — спросила она.

— Ты не гостья. — Марк выпрямился, вытер руки ветошью. — Ты — проблема.

— Какая проблема?

— Ты не понимаешь, куда приехала. И зачем.

— Объясни.

Он посмотрел на неё. Долго. Так, что у Лики замерло сердце.

— Здесь нет твоих ресторанов. Нет водителей. Нет папиных денег. Здесь только масло, ржавчина и парни, которые не умеют говорить красиво. Зачем тебе это?

— А ты реши, что мне нужно? — повторила Лика свои слова с первой встречи. — Реши. Я посмотрю.

Марк отвернулся. Вернулся к двигателю.

— Поможешь? — спросил он.

— Я не умею.

— Научу.

Он взял её за руку — осторожно, как будто боялся сломать — и положил её ладонь на холодный металл.

— Это впускной коллектор, — сказал он. — Воздух смешивается с бензином. Потом искра. Потом взрыв. И машина едет.

— Как у людей, — тихо сказала Лика. — Воздух, бензин, искра. И мы едем.

Марк посмотрел на неё с удивлением.

— Ты странная, — сказал он.

— Я знаю.

Он не убрал руку. И она не убрала. Так они стояли — два человека, которых разделяло всё, кроме одного: они оба задыхались в своих мирах и искали воздух там, где не ищут нормальные люди.

3.

Через неделю Лика приехала снова.

И ещё через три дня.

И ещё.

Она научилась добираться до «Спутника» с закрытыми глазами. Такси до метро «Юго-Западная», потом автобус до остановки «Промзона», потом пешком через пустырь. Двадцать минут от метро. Она считала шаги, чтобы не думать о том, зачем она это делает.

Марк не звал её. Не писал. Не обещал. Но когда она приезжала, он не прогонял.

Она сидела на перевёрнутом ведре, пила мутный кофе из жестяной кружки (первый раз её чуть не вырвало, потом привыкла) и смотрела, как он работает.

— Ты не умеешь отдыхать, — сказала она однажды.

— Отдых — это когда двигатель заглушен, а ты всё равно слышишь его шум, — ответил Марк.

— Это не отдых. Это бессонница.

— Одно и то же.

Она достала блокнот и начала рисовать. Не ангела со сломанными крыльями — впервые за долгое время. Она рисовала Марка. Его руки на рычаге коробки передач. Его профиль на фоне закатного окна. Его глаза, когда он смотрит на дорогу.

Он заметил.

— Ты рисуешь?

— Да.

— Меня?

— Тебя.

— Зачем?

— Чтобы не забыть.

Он хотел сказать что-то едкое — она видела, как дрогнули его губы. Но он промолчал. Только взял кружку с кофе и отвернулся к окну.

А Лика рисовала дальше.

4.

Ян привык к ней быстро.

Сначала он её боялся — белое пальто, дорогие духи, манера держать спину так прямо, будто у неё вместо позвоночника стальная линейка. Потом присмотрелся. Увидел, что она не смотрит свысока. Что она пьёт их кофе. Что она не морщится, когда пахнет бензином.

— Ты странная, — сказал он ей однажды, когда Марк ушёл за запчастями.

— Мне уже говорили.

— Я серьёзно. Ты из другого теста. У нас девушки такие не бывают.