Влад М – ТРИ МЕТРА НАД АСФАЛЬТОМ (страница 10)
— Что я не смогу его удержать. Что он уйдёт. Или я не смогу быть с ним. Что отец узнает. Что...
— Стоп, — Диана перебила её. — Ты — маркиза ангелов. Ты умеешь летать. А он? Он — Горький. Он умеет терпеть. Вместе вы справитесь.
Лика посмотрела на младшую сестру с удивлением. Когда Диана успела стать такой взрослой?
— Ты права, — сказала она. — Вместе мы справимся.
Она не знала, что это обещание будет сломано быстрее, чем она успеет его произнести.
Но в ту ночь — в ту тихую, тёплую ночь — она верила в чудо.
8.
На стене гаража появился рисунок.
Лика нарисовала его мелом, когда Марк вышел курить. Ангел. Не со сломанными крыльями — летящий. Белый на сером бетоне.
Когда Марк вернулся, он замер.
— Это ты?
— Я.
— Зачем?
— Чтобы ты помнил. Там, наверху, есть кто-то, кто за тебя молится.
Марк подошёл к стене. Провёл пальцами по меловым линиям.
— Я не верю в ангелов, — сказал он.
— А в меня веришь?
Он повернулся к ней. Взял за плечи. Приблизил своё лицо к её.
— Не знаю, — сказал он. — Но хочу попробовать.
И поцеловал.
Не в щёку. В губы. Осторожно, как будто боялся, что она растает. И в то же время жадно, как будто хотел выпить её всю — до дна, до последней капли.
Лика закрыла глаза.
Мир исчез.
Остались только его губы, его руки, его запах — бензин, железо и что-то ещё, что она не могла назвать, но что называлось одним словом: свобода.
Когда они оторвались друг от друга, Марк сказал:
— Теперь ты не сможешь уйти.
— А я и не собиралась, — ответила Лика.
Ангел на стене смотрел на них.
И, кажется, улыбался.
ГЛАВА 6. ОТЕЦ УЗНАЁТ
«Отец всегда говорил, что правда делает больно. Он не уточнял, что больно будет не ему».
1.
Всё рухнуло в обычный вторник.
Лика сидела на литературе и рисовала на полях тетради. Не конспект, не цитаты из Достоевского. Она рисовала профиль — острые скулы, тёмные волосы, шрам над бровью. Рука двигалась сама, без разрешения мозга. Так бывает, когда человек забирается под кожу и живёт там, не спрашивая прав.
— Анжелика, вы слушаете? — голос Ирины Борисовны пробился сквозь туман.
— Да, извините, — Лика быстро захлопнула тетрадь.
Учительница посмотрела на неё с мягким укором. Она единственная, кто не делал замечаний с издевкой. Единственная, кто видел в Лике не «маркизу ангелов», а девочку, которая слишком рано стала взрослой.
— Останьтесь после урока, — сказала Ирина Борисовна тихо, чтобы не привлекать внимания.
Злата, сидевшая через ряд, повернула голову. В её глазах загорелся знакомый огонь — любопытство пополам с желанием навредить. Злата была той подругой, которая улыбается в лицо и шепчет за спиной. Лика знала это, но держала её рядом. Потому что враг, которого ты видишь, безопаснее друга, которого не замечаешь.
После звонка Лика подошла к учительскому столу.
— Анжелика, я не буду читать нотации, — сказала Ирина Борисовна, поправляя очки. — Но последнее время вы сами не своя. Что-то случилось?
— Всё нормально, — ответила Лика.
— Вы врёте. И врёте плохо. — Учительница вздохнула. — Я не ваша мать, я не буду лезть в душу. Но если захотите поговорить — мой кабинет всегда открыт.
— Спасибо, — Лика почувствовала ком в горле. Слово «мать» всё ещё резало, как нож.
Она вышла из класса. В коридоре её ждала Злата.
— И что хотела старуха? — спросила подруга, лениво жуя жвачку.
— Спросила, почему я невнимательна на уроках.
— А почему?
— Потому что скучно.
Злата усмехнулась. Но в её глазах что-то мелькнуло. Что-то, что Лика должна была заметить, но не заметила. Потому что думала о другом. Потому что в её голове всё ещё был Марк — его руки на руле, его молчание, его поцелуй на фоне мелового ангела.
Злата заметила.
Злата всегда замечала то, что было скрыто.
2.
Диана ждала её на скамейке у школьного двора.
— Ты сегодня какая-то странная, — сказала сестра, когда они сели в машину. Отец прислал водителя — в последнее время он требовал, чтобы девочек возили, даже на короткие расстояния. «Нечего по метро шляться», — сказал он после новостей о нападении на женщину в подземном переходе.
— Я всегда странная, — ответила Лика.
— Нет. Ты сегодня рассеянная. Как будто твоя голова здесь, а тело — в другом месте.
Лика посмотрела на сестру. Диана сидела, сложив руки на коленях — точная копия отца в этой позе. Но глаза были мамины. Тёплые. Понимающие.
— Диан, — тихо сказала Лика. — Если я тебе что-то расскажу, ты никому не скажешь?
— Ты серьёзно? — сестра прищурилась. — Кому я скажу? Папе? Ты меня знаешь.
Лика глубоко вздохнула.
— Я встретила парня.
Диана замерла. Потом медленно повернулась к ней.
— Какого парня?