Влад М – ТРИ МЕТРА НАД АСФАЛЬТОМ (страница 7)
Он ничего не ответил. Но сбросил скорость. И поехал медленнее.
4.
Они остановились у Москвы-реки. Не на набережной, а в том месте, где асфальт кончался и начиналась трава.
— Ты когда-нибудь ела шаурму? — спросил Марк.
— Серьёзно?
— Очень серьёзно.
Он купил две шаурмы в ларьке на заправке. Принёс в машину. Лика смотрела на это сооружение из лаваша, мяса и соуса, как на инопланетный артефакт.
— Ты издеваешься?
— Ешь, — сказал Марк. — Это лучше, чем в твоём «Белом лебеде».
Она откусила. Соус потек по пальцам. Марк протянул салфетку.
— Грязно, — заметила Лика.
— Это называется «вкусно».
Она улыбнулась. И доела шаурму до конца. Впервые в жизни.
— Ты странный, — сказала она.
— Ты тоже.
— Я не странная. Я — маркиза ангелов.
— А я — Горький. Мы подходим друг другу. Как горечь и ангелы.
Он сказал это и сам удивился. Слишком много слов для одного вечера.
А Лика смотрела на него и думала: «Три метра над асфальтом — это высота, на которой не нужны слова».
5.
Перед рассветом они сидели на крыше гаража (Марк залез первым, потом подал ей руку). Москва просыпалась. Огни гасли. Город становился серым, уставшим, настоящим.
— Расскажи о себе, — попросила Лика.
— Нечего рассказывать.
— Врёшь.
Марк помолчал. Потом заговорил — медленно, как будто вытаскивал из себя каждое слово клещами.
— Отец погиб, когда мне было пятнадцать. Пьяный водитель на «Камри». С мигалкой. Статус. Никто не наказали. Мать спилась. Я остался один. Дядя Миша подобрал. Научил чинить машины. Теперь я — Горький. Всё.
— А мать?
— Живёт. Но это не жизнь.
Лика положила руку на его ладонь. Он не отдёрнул.
— А у меня мама умерла от рака, — сказала Лика. — Я была рядом. Держала за руку. Она сказала: «Будь сильной. Не плачь». Я не плакала. Три года. И теперь не умею.
— А я не умею говорить, — сказал Марк.
— Мы учимся, — ответила Лика.
Они сидели так до утра. Три метра над асфальтом. Два одиночества, которые нашли друг друга.
6.
Марк отвёз Лику к метро в 6 утра.
— Ты позвонишь? — спросила она.
— Нет.
— А я позвоню.
— Знаю.
Она вышла из машины. Сделала несколько шагов. Остановилась. Вернулась. Постучала в стекло. Марк опустил окно.
— Забыла что-то?
— Да, — сказала Лика.
И поцеловала его. Быстро. Неловко. В щёку.
Марк не успел ничего ответить. Она уже ушла — белое пальто, светлые волосы, рассвет над Москвой.
Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась за турникетами.
Потом коснулся щеки, где горел её поцелуй.
— Маркиза ангелов, — тихо сказал он.
И впервые за много лет Горькому захотелось сладкого.
ГЛАВА 5. НЕВИДИМАЯ СВЯЗЬ
«Мы не встречались. Мы просто оказывались в одном месте в одно время. Снова и снова. Как будто город сам сводил нас вместе. Как будто Москве было нужно, чтобы горечь и ангелы нашли друг друга».
1.
После той ночи на крыше гаража Лика не могла спать.
Не то чтобы она раньше спала хорошо. Но теперь бессонница стала другой. Раньше она лежала в темноте и думала о маме. О том, как та угасала. О том, как белое превращалось в серое, а серое — в прозрачное. О том, что она не успела сказать «прости» за то, что была ребёнком и не понимала, что мама умирает.
Теперь она лежала и думала о Марке.
О его руках. О том, как он держит руль — не напряжённо, но так, будто машина часть его тела. О его молчании, которое было громче любых слов. О том, как он сказал: «Ты не из моего мира».
Она ворочалась с боку на бок. Смотрела в потолок. Считала трещины на лепнине.
Диана спала в соседней комнате. Лика слышала её ровное дыхание через стену. Иногда ей хотелось зайти к сестре, лечь рядом, как в детстве. Попросить: «Погладь меня по голове. Расскажи, что всё будет хорошо».
Но она не заходила. Потому что Диане четырнадцать. Потому что Диана ещё не знает, как это — любить так, что внутри всё горит. И защищать её от этого знания было единственным, что Лика могла для неё сделать.
На пятый день после их первой встречи Лика написала Марку снова.
«Ты где?»
Ответ пришёл через час.
«В гараже».
«Я приеду».
«Я знаю».