Влад М – Шесть метров над землёй (страница 33)

Вышла.

5.

У Яна и Кати было хорошо — как всегда, как каждый раз.

Катя открыла дверь ещё до того, как Лика позвонила — видела в глазок, очевидно, или просто почувствовала. Обняла — осторожно, через живот, который за эту неделю, казалось, вырос ещё на несколько сантиметров. Катя смотрела усталой, но тем особым образом, когда усталость живая, а не давящая.

— Ты хорошо выглядишь, — сказала Лика.

— Врёшь красиво, — ответила Катя, пропуская её внутрь. — Но мне нравится.

Ян помахал из кухни — он что-то мыл в раковине. «Привет, Лика» — коротко, по-своему. Лика привыкла к Яновым приветствиям: они никогда не были больше двух слов, но в них было всё нужное.

Они сели в гостиной — Катя на диван с подушкой под спину, Лика в кресло. Ян принёс чай — три кружки, для Кати с шиповником, для себя и Лики — зелёный. Поставил. Ушёл в другую комнату, откуда стали слышны приглушённые звуки телевизора. Это тоже была их схема: мужчины уходили, чтобы женщины могли говорить.

— Рассказывай, — сказала Катя, обняв кружку.

— Я же говорила — ничего плохого.

— Лика.

— Правда. — Лика взяла свою кружку. — Просто на неделе было несколько моментов, которые были... хорошими. И мне хотелось сказать тебе вслух.

Катя смотрела на неё — внимательно, без торопливости.

— Расскажи.

— Белое пальто в субботу. — Лика смотрела на чай. — Я надела. Первый раз за долгое время.

Катя молчала секунду.

— Как это было?

— Страшно, — сказала Лика. — Я стояла у шкафа и смотрела на него. Думала: если надену — это что-то изменит. Что-то станет по-другому. — Пауза. — Не знаю, в хорошем смысле я боялась или в плохом. Просто боялась.

— И надела?

— Надела.

— И что?

— И ничего не случилось, — сказала Лика. — В смысле — ничего страшного. Я стояла у окна и смотрела на лес. И было... — она подбирала слово, — тихо. Хорошей тишиной. Как будто что-то встало на место.

Катя кивнула медленно.

— Марк видел?

— Видел. Когда вернулся из гаража. — Лика улыбнулась — чуть. — Он остановился в дверях и смотрел на меня. Долго. Не сказал ничего лишнего. Просто: «Давно пора».

— Правильно сказал.

— Да. — Лика взяла глоток чая. — И ещё он сказал мне про дядю Мишу. Что тот болен — сердце, надо оперировать. Сказал мне, потому что, цитирую: «ты часть моей жизни, значит, должна знать».

Катя смотрела на неё.

— Это важно для тебя.

— Очень. — Голос у Лики стал тише. — Раньше он всё носил в себе. Всё — своё, отдельное, закрытое. А сейчас — говорит. Не всё и не сразу, но говорит. — Пауза. — Марина Игоревна говорит, что это называется «присутствие». Когда человек не просто физически рядом, но и эмоционально. Он учится быть рядом.

— А ты?

— Я тоже учусь. — Лика посмотрела на Катю. — Не контролировать. Не считать, сколько раз он ушёл раньше меня. — Небольшой смех. — Я раньше считала. Восемнадцатый, девятнадцатый. Как будто важно было.

— А сейчас?

— Сейчас не считаю. — Лика пожала плечом. — Иногда хочется. Рефлекс. Но я замечаю этот рефлекс и не следую ему.

Катя смотрела на неё — тепло, с тем особым выражением, которое бывает у людей, которые рады за другого человека по-настоящему, без примеси зависти или снисхождения.

— Лика, — сказала она, — ты понимаешь, что ты очень выросла за этот год?

Лика смотрела в кружку.

— Иногда кажется, что медленно.

— Медленно — это нормально. — Катя сдвинулась на диване, устраивая подушку удобнее. — Ян говорит: «Хорошие вещи строятся медленно». Он про автомобили имеет в виду, но это везде работает.

— Ян мудрее, чем показывает.

— Я знаю. Он не показывает специально — чтобы никто не просил помощи в написании дипломных работ. — Катя засмеялась. — Лика, а сегодня вечером? Марк во сколько вернётся?

— Писал «постараюсь пораньше». Обычно это означает восемь, иногда девять.

— Тогда Ян его позовёт сюда. Поужинаем все вместе. Я сделала пирог с яблоками — Ян говорит, что это лучший пирог в его жизни. Я не верю, но приятно.

— Позвони Горькому, — крикнул Ян из другой комнаты.

— Ты подслушивал! — крикнула Катя.

— Я просто был рядом.

— «Рядом» — это в другой комнате?

— У меня хороший слух.

Лика смеялась — и это было хорошо, это было живым.

6.

Марк приехал в 20:10.

Лика узнала об этом, потому что Ян написал ему в 19:30 «Горький, ты где», и Марк ответил «офис, через час», и Ян написал «едь к нам, Катька пирог сделала», и Марк ответил «ладно» — то самое «ладно», которое у него означало «да» без лишних слов.

Ян открыл ему дверь, пока Катя и Лика накрывали на стол.

Лика слышала их из кухни: короткий хлопок по плечу, какое-то слово Яна, короткий ответ Марка. Потом шаги в коридоре, и он вошёл в кухню.

Он был в белой рубашке — расстёгнута на воротнике, рукава закатаны до локтей. Дракон на предплечье — видимый, открытый. Марк закатывал рукава дома и у Яна — здесь не нужно было прятать. Лика смотрела на татуировку и думала: это его честность. Когда рукав закатан — он дома.

— Привет, — сказал он Кате.

— Горький, наконец-то! — Катя повернулась от плиты. — Я уже думала, ты сегодня снова до полуночи.

— Постарался пораньше, — сказал он. Посмотрел на Лику. — Ты здесь уже давно?

— С шести.

— Хорошо.

Это «хорошо» было правдой — не формальностью. Он был рад. Не демонстративно — просто был рад, и она это видела по тому, как чуть расслабились плечи, как изменился воздух вокруг него, когда он вошёл и увидел их всех вместе.

Он вымыл руки у раковины. Помог Лике донести тарелки. Они делали это молча — рядом, в одном ритме, не мешая друг другу. Катя накладывала из кастрюли, Ян нарезал хлеб, Марк расставлял тарелки, Лика несла стаканы. Маленькая слаженная система из четырёх человек, которая сложилась сама за несколько совместных ужинов.

Сели.

Катя подала пирог в конце — яблочный, с корицей, с золотистой корочкой, от которой шёл такой запах, что Ян сказал: «Катюш, ты понимаешь, что ты разрушаешь мою диету?» — «Ты не на диете» — «Я мог бы начать». — «Бери пирог».

Марк взял пирог. Попробовал. Посмотрел на Катю.