Влад М – Шесть метров над землёй (страница 35)

Не от кошмара — от тишины. Иногда так бывало: слишком тихо, и тишина эта была неправильной, будоражащей, такой, от которой тело само решало проснуться.

Марк спал рядом — на спине, дышал ровно. Лика смотрела в потолок.

Три часа ночи. Темно. Тихо.

Она взяла телефон — не потому что ждала сообщений, просто рефлекс. Экран светлый, 3:02. Никаких уведомлений.

Положила телефон.

Смотрела в потолок.

Думала — не тревожно, просто думала, как думают люди в три часа ночи, когда мысли приходят без предупреждения: про завтра, про субботу у отца, про белое пальто, про дядю Мишу и его сердце, про Катю и пирог, про Марка, который сказал «хочу поехать».

Думала: это всё — хорошее. Эта неделя — хорошая. Не идеальная, не без сложностей — но живая. Движущаяся.

Потом пришла другая мысль — та, которую она не ждала и не приглашала.

Он сегодня задержался.

Нет. Он не задержался — он поехал к Яну. Мы поехали вместе. Это был план.

Она отметила эту мысль. Просто отметила — как замечают рефлекс. Не стала за ней следовать.

Марина Игоревна говорила: «Мысль — это не факт. Мысль — это предложение, которое мозг делает вам. Вы можете принять — или нет».

Она не приняла.

Закрыла глаза.

Думала вместо этого про маму. Про запись в книге рецептов: «Лика любит с сыром». Про то, что мама записала это — и оставила. Как будто знала, что Лика найдёт.

Иногда она разговаривала с мамой — не вслух, просто внутренне. Не потому что верила в загробный мир или любую другую систему убеждений — просто потому что это был её способ не терять связь. Разговаривать — значит помнить. Помнить — значит она ещё здесь.

Мама, — думала Лика, — ты бы её видела. Ты бы сказала, что я правильно делаю. Или сказала бы: Лика, не копайся, живи. Ты так говорила.

Потолок молчал.

Но как-то — чуть теплее.

Лика закрыла глаза.

Уснула.

9.

Пятница следующей недели была другой.

Это важно: не та пятница, о которой шёл разговор выше. Та — хорошая, тихая, с пирогом. Прошла неделя. Пришла следующая пятница — и она была другой.

Марк не предупредил, что задержится.

Лика ждала его в восемь. В половине девятого написала: «Ты едешь?» Он не ответил. В девять написала снова: «Марк, уже почти девять». Ничего.

Она стояла у окна.

Считала машины.

Одна. Две. Три.

Нет — она заметила, что считает. Остановилась. Отошла от окна. Поставила чайник. Взяла книгу. Открыла на середине. Смотрела на страницу, не читая.

Думала: он на работе. Задержался. Это бывает — с понедельника по пятницу бывает, это нормально.

Думала: но мог бы написать.

Думала: это верно. Он мог бы написать.

Думала: и всё же.

Чайник вскипел. Она налила чай. Сидела за столом. Смотрела на телефон, который молчал.

В 22:40 раздался звук ключа в замке.

Лика не встала. Осталась сидеть за столом с кружкой чая, который уже остыл.

Марк вошёл на кухню — усталый, в порядке, белая рубашка на воротнике расстёгнута, рукав один закатан, другой нет. Увидел её. Остановился.

— Привет, — сказал он.

— Привет.

Он прочёл что-то в её голосе. Она видела, как он прочёл — по тому, как чуть изменилось его лицо: не напряглось, просто — принял к сведению.

— Задержался, — сказал он. — Отчёт не сходился.

Она смотрела на него.

— Ты мог написать, — сказала она. Ровно. Не с упрёком — с констатацией.

— Мог, — согласился он. — Не написал.

Пауза.

— Почему?

Он прошёл к раковине. Вымыл руки. Вытер. Обернулся.

— Потому что думал, что приеду раньше, — сказал он. — Потом отчёт затянул. Потом думал: уже скоро, зачем писать. — Пауза. — Это было неправильно. Надо было написать.

Лика смотрела на него.

Это было другим — то, что он сказал. «Надо было написать» — без защиты, без объяснений, которые снимают ответственность. Просто — признал. Раньше он говорил: «задержался» — и этим заканчивал. Сегодня добавил «надо было написать».

Маленько. Но другое.

Она выдохнула.

— Хорошо, — сказала она. — Спасибо, что сказал.

Он смотрел на неё — с тем вниманием, которое она замечала в нём в последние недели: не отводил взгляд, не торопился уйти из разговора.

— Ты ждала.

— Ждала.

— Долго?

— С восьми.

— Это почти три часа.

— Я знаю.

Он подошёл к столу. Сел напротив неё. Не за еду, не за телефон — просто сел напротив и посмотрел на неё.

— Лика, — сказал он.

— Что.