Влад М – Шесть метров над землёй (страница 34)
— Хороший, — сказал он.
— Я знаю, — сказала Катя. — Наконец-то кто-то говорит прямо, а не «неплохо» и «можно было бы больше корицы».
— Кто так говорит?
— Ян.
— Я говорю «отличный», — возмутился Ян.
— Ты говоришь «вкусно, но» — и дальше идёт «но».
— Это называется конструктивная критика.
— Это называется ешь молча.
Марк смотрел на них и думал — Лика это видела: он думал что-то хорошее. Что-то про то, что здесь — живое. Что здесь — настоящее.
Она думала то же самое.
7.
Они уехали в начале одиннадцатого.
В машине — тихо, хорошо. Лика смотрела в окно на ночную Москву. Марк вёл — спокойно, без торопливости, в правом ряду.
— Хороший вечер, — сказала она.
— Да.
— Катя говорила про тебя.
— Что говорила?
— Что ты стал другим.
Марк помолчал.
— Она так сказала?
— Нет. — Лика улыбнулась. — Это я так интерпретировала. Она сказала, что видит, как мы оба работаем. И что это важно — когда оба.
Марк смотрел на дорогу.
— Оба, — повторил он.
— Да.
Они ехали молча ещё минуту. Потом Марк сказал:
— Ты сегодня как?
— Хорошо. — Она повернула голову к нему. — Правда хорошо. Не «нормально» — хорошо.
Он кивнул. Принял это без комментариев. Она ценила это: он не говорил «я рад» или «вот видишь» — просто принимал. Как принимают факт.
Въехали в Сколково. Паркинг. Лифт. Двадцать четыре этажа вверх — Лика смотрела на меняющиеся цифры над дверями и думала: двадцать четыре этажа. Каждый день. Мы живём на двадцать четыре этажа выше земли. Иногда это кажется правильным, иногда странным. Сегодня — просто фактом.
Квартира встретила их теплом и тишиной. Лика разулась. Сняла пальто. Марк вешал куртку. Они расходились по привычным маршрутам — она на кухню за водой, он в гардеробную переодеться.
Всё было нормальным. Всё было хорошим.
Лика стояла у кухонного окна с стаканом воды и смотрела на тёмный лес внизу. Думала: вот пятница. Хорошая пятница. Без скандала, без тревоги, без счёта. Просто — хорошая пятница с пирогом у Яна и Кати.
Телефон лежал на столе. Она посмотрела на экран — 22:47.
Марк пришёл на кухню — в домашнем свитере, без рубашки. Взял стакан воды. Встал рядом с ней у окна.
Они стояли рядом и смотрели в темноту.
— Завтра в субботу к папе, — сказала она.
— Помню.
— Ты едешь.
— Еду.
Она посмотрела на него — сбоку, не поворачиваясь. Он смотрел в окно. Профиль — прямой нос, чуть сломанный влево, упрямая линия подбородка. Его лицо.
— Марк.
— Что.
— Ты сказал «хочу поехать» в среду. Не «если нужен». — Она говорила тихо. — Я не забыла. Это было важно.
Он повернул голову. Посмотрел на неё.
— Я знаю, — сказал он.
— Хорошо. — Она отвернулась к окну. — Просто хотела сказать, что заметила.
Они постояли ещё немного молча. Потом она сказала:
— Пойду лягу. Устала.
— Иди. Приду скоро.
Она пошла в спальню. Разделась, надела ночную футболку, легла. За окном — та же Москва, те же редкие огни, тот же октябрь. Она слышала, как Марк ходит по квартире — тихо, привычно. Потом — вода в ванной. Потом — тишина.
Потом — он лёг рядом.
Она не спала.
— Горький, — сказала она.
— Что.
— Завтра — пальто надену снова.
Пауза.
— Белое?
— Белое.
Ещё пауза.
— Хорошо, — сказал он.
Она закрыла глаза.
Думала: хорошая пятница. Просто хорошая пятница. Этого достаточно.
Засыпала под дождь, который снова начался за окном — тихий, методичный, октябрьский.
8.
Она проснулась в три часа ночи.