Влад М – Недостижимая (страница 4)

— Я просто наблюдаю. У тебя есть все, что можно купить. Но ты не купил то, что нельзя.

— И что же нельзя купить?

Кирилл пожал плечами.

— Не знаю. Может, ту, которая скажет «нет».

Марк хотел ответить что-то циничное — привычная защитная реакция. Но не успел.

Взгляд цеплялся за фигуру на другой стороне улицы.

Девушка. Русые волосы до плеч, серое пальто, джинсы, старые Converse. Она стояла у входа в сквер, смотрела на здание напротив — старую купеческую постройку с лепниной на фасаде. В руках у нее был маленький скетчбук, и она что-то быстро рисовала, водя карандашом быстрыми, уверенными движениями.

Что-то в ней заставило Марка замереть.

Она не была красивой в том смысле, в каком красивыми были Анна или Алина. В ней не было идеальных пропорций, дорогой одежды, выверенной укладки. Она была просто — девушкой. С веснушками на переносице, которые виднелись даже с расстояния в двадцать метров. С растрепанными ветром волосами. С сосредоточенным, почти сердитым выражением лица.

Она рисовала. Весь мир для неё не просто отошёл на второй план — он перестал существовать. Совсем. Марк не помнил, когда последний раз видел что-то подобное.

Марк смотрел на нее и чувствовал, как внутри что-то шевелится. Не пустота. Что-то другое. Что-то, что он не чувствовал годами.

— Марк? — Кирилл щелкнул пальцами у него перед носом. — Ты где?

— Там, — Марк кивнул на улицу, не отрывая взгляда от девушки. — Смотри.

Кирилл обернулся. Посмотрел, присвистнул.

— Ничего так. Простенькая, но симпатичная. Не твой стиль, правда.

— Почему?

— Потому что она не из твоей песочницы. Посмотри на нее. Converse, дешевое пальто, никакой косметики. Она из другого мира.

— Может быть, я хочу в другой мир.

Кирилл уставился на него.

— Ты серьезно?

— Не знаю.

Девушка закончила рисунок, убрала скетчбук в рюкзак. Собралась уходить, и что-то внутри Марка дернулось — он не мог позволить ей исчезнуть, как исчезают все остальные. Не мог позволить себе упустить это странное, новое чувство.

— Стой здесь, — сказал он Кириллу и встал.

— Марк, ты чего? Она же не из твоих…

— Я сказал — стой.

Он перешел улицу на красный — ему было плевать на машины, на сигналы, на правила. Подошел к ней сзади, когда она уже поворачивалась к скверу.

— Извините.

Она обернулась. Серо-голубые глаза, внимательные, спокойные. Веснушки на переносице. Губы без помады, чуть потрескавшиеся от ветра. Она смотрела на него без привычного для Марка выражения — без интереса, без оценки, без желания понравиться. Просто смотрела. Как на незнакомца.

— Да?

Марк открыл рот — и не сказал ничего. Секунда, две. Он всегда знал, что говорить девушкам. Всегда. Это было его оружие, его защита, его воздух. А сейчас — тишина.

— Я видел, вы рисовали, — сказал он наконец, кивая на скетчбук. — Здание интересное?

— Архитектура Домникова, — ответила она. — Начало двадцатого века. Скоро снесут.

— Почему?

— Бизнес. — Она сказала это так, будто слово «бизнес» было синонимом слова «преступление». — На месте сквера построят торговый центр.

— Жаль.

— Да.

Она снова посмотрела на здание, потом перевела взгляд на него. Мельком, но внимательно — так рассматривают человека, которого хотят запомнить или, наоборот, забыть.

— Вы сын Янсона? — вдруг спросила она.

Марк удивился. Не каждый день его узнавали на улице — он не был публичной личностью, не давал интервью, не мелькал в светской хронике.

— Откуда вы знаете?

— Видела в новостях. Ваш отец… — она запнулась, и в ее глазах мелькнуло что-то холодное. Лед, который появился из ниоткуда. — Ваш отец известный человек.

— А вы архитектор?

— Почти. Учусь.

Она сделала шаг назад. Не испуганно, но отстраненно. Как будто между ними возникла невидимая стена. Или как будто она знала что-то, чего не знал он.

— Мне пора, — сказала она.

— Подождите. Может, кофе? Я хотел спросить про… архитектуру.

Она смотрела на него. В ее взгляде была оценка — быстрая, профессиональная. Она видела дорогую одежду (рубашка Brunello Cucinelli, пальто Loro Piana), часы за миллион (Patek Philippe, подарок отца на совершеннолетие), машину на той стороне улицы (черный Porsche, который стоял у ресторана). Она видела, кто он. И что-то в ее лице изменилось — стало жестче, холоднее.

— Не стоит, — сказала она ровно, без эмоций. — До свидания.

Развернулась и ушла. Быстро, не оглядываясь. Converse шлепали по мокрому асфальту, серое пальто развевалось на ветру. Она ушла в сквер, и через минуту исчезла за деревьями.

Марк стоял на тротуаре, смотрел ей вслед. Внутри бурлило что-то странное — смесь разочарования, злости и… интереса. Острого, почти болезненного интереса.

Она отказала ему.

Просто взяла — и отказала. Без драмы, без извинений, без того «ну ладно, может потом», которым обычно смягчают удар. Просто — нет. И ушла.

Марк стоял на тротуаре и чувствовал что-то незнакомое. Похожее на интерес. Острый, почти болезненный.

Он вернулся за столик. Кирилл смотрел на него с усмешкой.

— Ну? Кофе с архитектором?

— Она ушла.

— Отказала?

— Да.

Кирилл присвистнул.

— Марк Янсон получил от ворот поворот? Случилось то, чего никогда не случалось?

— Она узнала мою фамилию. И сразу закрылась.

— Значит, знает твоего отца. Или слышала о нем.

— Возможно.

Кирилл допил вино, откинулся на спинку стула.

— И что теперь? Забудешь?