Влад М – Недостижимая (страница 3)

Катя улыбается, расстегивает его джинсы, достает член. Он уже твердый — тело работает автономно, независимо от того, хочет он или нет. Она проводит языком по головке, медленно, с прицелом, потом берет в рот, глубоко, почти до основания. Марк выдыхает, откидывает голову на подголовник.

Алина сзади целует его шею, спускается к плечу, кусает — больно, но приятно. Ее руки скользят по его груди, животу, пальцы играют с сосками, сжимают, крутят. Марк чувствует, как тело откликается — механически, без души, но откликается.

Катя работает ртом ритмично. Она умеет это делать — чередует глубокий минет с медленными облизываниями, языком проводит по всей длине, потом снова берет глубоко, так что нос упирается в низ живота. Марк чувствует, как напряжение собирается внизу, но не хочет кончать быстро. Он берет Катю за волосы, тянет вверх.

— Не торопись, — говорит он хрипло.

Катя поднимает глаза, облизывает губы.

— Хорошо.

Алина сзади расстегивает его ремень, стягивает джинсы ниже. Ее рука скользит между его ног, пальцы гладят яйца, потом ниже, надавливают на промежность. Марк вздрагивает — она знает, куда нажимать. Профессионалка.

— Перелазь, — говорит он Кате.

Катя перебирается на заднее сиденье. Алина выходит из машины, открывает заднюю дверь. Вдвоем они усаживают Марка на заднее сиденье. Пространства мало, колени упираются в спинку переднего кресла, но это добавляет остроты.

Катя садится на него сверху, лицом. Она приподнимает бедра, направляет член рукой, опускается медленно, с наслаждением. Внутри нее горячо, влажно, туго — как в перчатке. Марк хватает ее за бедра, помогает двигаться. Алина садится рядом, расстегивает бюстгальтер, грудь падает — полная, красивая, с темными сосками. Она берет руку Марка, кладет себе на грудь.

— Трогай, — говорит она. — Не стесняйся.

Марк сжимает ее грудь, мнет, играет с соском, катает между пальцами. Катя двигается сверху, быстрее, тяжелее. Она откидывает голову назад, стонет — профессионально, но не фальшиво. Алина наклоняется, берет его руку, ведет вниз, между своих ног. Там уже мокро. Она направляет его пальцы внутрь себя, и Марк чувствует, как она сжимается.

Две девушки. Одна сверху, скачет на члене, вторая сидит рядом, его пальцы внутри нее. Марк закрывает глаза. В машине жарко, стекла запотели. Слышны только стоны, влажные звуки, тяжелое дыхание.

— Хочу сзади, — вдруг говорит Катя, слезая с него.

Она переворачивается, становится на колени на сиденье, лицом к спинке. Попка выставлена, влажная, розовая. Марк входит в нее сзади, глубоко, одним движением. Катя вскрикивает, упирается руками в спинку. Алина смотрит на них, раздвинув ноги, играет сама с собой — пальцы скользят по клитору круговыми движениями, быстро, почти судорожно.

Марк трахает Катю жестко, быстро, держа за бедра. Каждый толчок отзывается ее криком. Он чувствует, что близко, но останавливается, выходит. Не хочет кончать так быстро. Хочет растянуть это ничто подольше.

— Иди сюда, — говорит он Алине.

Алина ложится на сиденье, раздвигает ноги широко. Марк нависает над ней, входит резко, без прелюдий. Она обхватывает его ногами за талию, притягивает ближе. Катя садится сбоку, наклоняется, начинает лизать место, где они соединены, — языком проводит по его члену, по клитору Алины, по промежности. Марк чувствует ее язык на себе, когда входит в Алину, и это перегружает ощущения.

Он двигается быстрее, жестче, почти животно. Алина стонет, царапает спину ногтями, оставляя красные полосы. Катя продолжает лизать, иногда поднимается выше, берет его яйца в рот, сосет, играет языком.

— Оба, — выдыхает Марк. — Хочу оба.

Девушки понимают без слов. Алина ложится на спину, Катя садится сверху на нее лицом друг к другу. Две пары ног раздвинуты, две мокрые киски на виду. Марк встает на колени перед ними. Он входит в Катю — она сверху, ему видно, как ее тело вздрагивает при каждом толчке. Несколько движений, потом выходит, входит в Алину. Так, переключаясь между ними, он чувствует, как напряжение нарастает, как тело приближается к грани.

Алина тянет его к себе, шепчет:

— Кончай в меня. Хочу чувствовать тебя внутри.

— Нет, — говорит Марк. — В рот. Обе.

Он выходит, встает на колени перед их головами. Катя и Алина смотрят на него снизу вверх, обе открывают рты, высовывают языки. Марк берет член в руку, дрочит быстро, глядя на их лица — накрашенные губы, высунутые языки, ожидание.

Он кончает с рычанием, которое вырывается из груди помимо воли. Первая струя попадает Кате на губы, она слизывает, не отводя глаз. Вторая — Алине на язык, та проглатывает, улыбаясь. Третья, четвертая — они делят, облизывают друг друга, целуются с его спермой на губах.

Марк падает на сиденье рядом с ними. Дышит тяжело, как после марафона. Тело расслаблено, в голове пустота. Та самая пустота, ради которой он все это делает. Которая не заполняется. Которая просто ждет, когда он кончит, чтобы снова вернуться.

Девушки поднимаются, достают влажные салфетки, приводят себя в порядок. Алина поправляет макияж маленьким зеркальцем — подводит губы, поправляет тени. Катя одевается, застегивает платье, поправляет прическу.

— Было хорошо, — говорит Алина. — Позвонишь, если захочешь еще.

— Да, — говорит Марк, не открывая глаз.

Он сидит на заднем сиденье, джинсы расстегнуты, рубашка нараспашку. Девушки выходят, садятся в свою Kia. Алина машет ему на прощание, улыбаясь той же профессиональной улыбкой.

— Пока, Марк!

Они уезжают. Белая Kia исчезает за поворотом.

Марк остается один. Он перебирается на водительское сиденье, заводит двигатель. В салоне пахнет духами, сексом, потом — смесь запахов, которая должна напоминать о чем-то приятном, но напоминает только о пустоте. Он опускает стекло, впускает холодный воздух. Воскресное утро продолжается. Солнце уже высоко. Люди гуляют с детьми, кормят голубей, пьют кофе в уличных кафе.

Они счастливы. У них есть смысл.

У него — ничего.

Телефон звонит. Кирилл.

— Ты где? Я уже в ресторане. Заказал стейки.

— Еду, — говорит Марк.

Он выезжает с парковки. Навигатор показывает двадцать минут до ресторана. Он нажимает на газ, вжимается в кресло, мотор ревет. Скорость, ветер, звук — единственное, что работает. Единственное, что работает. Пока мотор ревёт — он существует. Пока стрелка спидометра ползёт к краю — внутри есть хоть что-то.

Потом скорость кончается.

И пустота — нет.

ГЛАВА 2. СЛУЧАЙНАЯ ВСТРЕЧА

Ресторан, который выбрал Кирилл, находился в центре, в старом особняке XIX века. Место недешевое, но не пафосное — сюда ходили те, кому не нужно никому ничего доказывать. Белые скатерти, тихая музыка, шепот официантов. Марк любил это место. Здесь никто не пялился на его часы, никто не пытался подсесть за столик, никто не спрашивал «а вы не сын того самого Янсона?».

Они сидели на веранде, заказали стейки — рибай, medium rare, как всегда. Кирилл пил красное вино — Бароло, 2015 года, Марк — минералку. За рулем, нельзя. Хотя сегодня ему хотелось напиться до беспамятства, чтобы не чувствовать эту дыру внутри.

Кирилл отрезал кусок мяса, не поднимая глаз.

— Духами пахнешь. Несколькими.

— Было дело.

— До обеда?

— До обеда.

Кирилл покачал головой, жуя стейк. Он был единственным человеком, который знал Марка настоящего — не мажора, не бизнесмена, а потерянного парня, который не знал, куда себя деть.

— Марк, тебе бы к психологу, — сказал он, не глядя на друга.

— Нахуй.

— Ну-ну. Продолжай трахать проституток на набережной. Очень полезно для души.

— У меня нет души.

Кирилл усмехнулся, но в глазах была тревога.

— Есть. Ты просто ее спрятал глубоко. Боишься, что кто-то найдет и разобьет.

Марк не ответил. Отодвинул тарелку — стейк был идеальным, но кусок в горло не лез. Смотрел на улицу, где прохожие спешили по своим делам. Пары держались за руки. Дети смеялись. Старухи кормили голубей. Обычная жизнь, которая шла мимо него.

— Скучно, Кир, — сказал он вдруг. — Все скучно. Девушки, машины, деньги. Все это не имеет значения.

Кирилл отложил нож и вилку. Посмотрел на Марка внимательно, как смотрит врач на пациента перед сложным диагнозом.

— Тебе не скучно, Марк. Тебе пусто. Это разное.

— Какая разница?

— Скука лечится новыми игрушками. Пустота — нет.

Марк усмехнулся.

— Философ.