Влад М – Недостижимая (страница 2)
— Марк, — тихо говорит Анна, не убирая руку с его груди.
— Мм?
— Я не прошу тебя жениться на мне. Я не дура, я знаю, кто ты. Но можно иногда быть человеком? Не машиной. Не кошельком. Просто… человеком?
— Я человек.
— Ты машина, Марк. Красивая, дорогая, быстрая. Но внутри пустая.
Он не отвечает. Потому что она права. Потому что он знает это про себя уже года три — с тех пор, как бизнес встал на ноги, исчезла необходимость бороться каждый день, и он остался один на один с тем, что называют «жизнью мечты». У него есть всё, о чем можно мечтать. Деньги. Власть. Женщины. Машины. Свобода.
И — ничего. Абсолютно ничего, что давало бы ответ на простой вопрос: зачем просыпаться.
Анна вздыхает. Поднимается, потягивается, идет в душ. Он слышит, как шумит вода, как она напевает что-то попсовое — какой-то хит, который крутят по радио. Хороший голос. Модели с хорошими голосами — редкость. Вчера, когда они лежали в постели, она говорила что-то о чувствах. Он пропустил мимо ушей. Все они рано или поздно начинают говорить о чувствах. Это как вирус: сначала секс, потом подарки, потом «ты мне нужен», потом слезы, потом скандал, потом разрыв. Цикл, который он прошел десятки раз.
Марк берет телефон, пока Анна в душе.
Оля, 23:47: «Марк, привет! Я сегодня в городе, может, увидимся? 😊» Оля, 00:12: «Спокойной ночи)» Оля, 08:03: «Доброе утро! Надеюсь, у тебя всё хорошо ❤️»
Ира, 07:45: «Марк, мама просила передать, что в воскресенье ужин у нас. Отец хочет обсудить проект. Будешь?»
Лена, 02:34: «Я заснула, но думала о тебе. Спокойной ночи, Марк. Ты даже не представляешь, как я скучаю».
Мира, 08:12: «Сегодня вечером спектакль. Если хочешь — приходи. Без обязательств».
Юля, 06:50: [фотография завтрака] «Доброе утро, красавчик)»
Яна, 07:20: [голосовое сообщение, 1:24]
Инна, 08:01: «Марк, ты обещал позвонить 🙁»
И еще пятнадцать сообщений от номеров, которые он даже не сохранил. Какие-то Насти, Кати, Светы — девушки, с которыми он пересекся на вечеринках, в клубах, на бизнес-встречах. Некоторые он помнит смутно. Некоторых не помнит вообще. Но они пишут. Ждут. Надеются.
Марк пролистывает, не отвечая никому. Кириллу пишет:
Анна выходит из душа, закутанная в пушистое белое полотенце. Волосы мокрые, лицо свежее, без макияжа — и все равно красивая. Высокие скулы, длинная шея, идеальные пропорции. Она садится на край кровати, смотрит на него.
— Я могу приготовить кофе, — предлагает она. — Серьезно, Марк. У тебя даже молока нет. Ты живешь как в гостинице.
— Мне так удобно.
— Тебе удобно быть одному?
— Я не один.
— Ты один, Марк. Даже когда я рядом. Даже когда кто-то еще рядом. Ты — один. И ты боишься это признать.
Он не отвечает. Она встает, собирает вещи. Одевается медленно, специально — как будто ждет, что он передумает, скажет остаться. Джинсы, белая рубашка, волосы собраны в небрежный пучок. Марк молчит.
У двери она оборачивается.
— Ты даже не спросишь, как у меня дела? Как съемки? Как моя жизнь?
— Как съемки? — равнодушно спрашивает он.
Анна криво улыбается. В ее глазах — боль, которую она пытается скрыть. Не получается.
— Забей.
Дверь лифта закрывается за ней. Марк слышит, как кабина уезжает вниз. Потом тишина. Такая густая, что закладывает уши.
Он встает, идет на кухню. Заваривает эспрессо в дорогой кофемашине, которую купил, потому что «так положено», хотя сам пьет только черный кофе без сахара. Пьет стоя у окна, глядя, как Москва просыпается. Машины внизу уже ползут по набережной, где-то мигает проблесковый маячок — скорая, полиция, не важно. Город живет своей жизнью. Миллионы людей, у которых есть цели, мечты, смыслы. А у него — ничего.
Он чувствует пустоту. Но это привычное чувство. Оно с ним уже три года, с тех пор как бизнес встал на ноги и исчезла необходимость бороться каждый день. Сначала он пытался заполнить ее чем угодно — сексом, алкоголем, скоростью. Потом перестал пытаться. Просто принял как факт: внутри него дыра, и она никуда не денется.
Телефон снова мигает. Номер не сохранен.
Марк смотрит на сообщение. Вчера после ужина с Кириллом они заехали в клуб — «Gazgolder» или что-то подобное, он уже не помнит. Там было много девушек, кто-то дал кому-то его номер. Стандартная схема. Проститутки в Москве бывают разными — от дешевых до элитных. Эти, судя по цене, из среднего сегмента. Не дешевка, но и не топ.
Он хочет стереть сообщение, не отвечая. Но что-то останавливает.
Почему нет? — думает он. — Час — и пустота заполнится. Хотя бы на время.
Он набирает ответ:
Ответ приходит через десять секунд.
Марк убирает телефон. Достает сигарету — редкая привычка, только когда особенно паршиво. Закуривает, глядя на реку. Ветер треплет волосы, сигаретный дым растворяется в сером утреннем небе. Воскресенье, солнце, пустая набережная. Идеальное время для того, чтобы сделать что-то, о чем потом не будет стыдно. Потому что стыд — это чувство, а чувства он давно отключил.
Через двадцать минут к парковке подъезжает белая Kia Rio. Из нее выходят две девушки. Обе высокие, в коротких платьях, несмотря на утро. Блондинка — длинные волосы, голубые глаза, пухлые губы, накачанные филлером. Шатенка — каре, карие глаза, худенькая, с острой ключицей и тонкими запястьями. Обе в туфлях на каблуках, обе накрашены ярко, как на выход в клуб. Профессиональные улыбки, профессиональные взгляды — быстрая оценка его часов, его машины, его кошелька.
Блондинка смотрит на Porsche, потом на Марка, улыбается.
— Марк Янович? — спрашивает она.
— Просто Марк.
— Я Алина, — она кивает на шатенку. — Это Катя.
Катя улыбается. У нее ямочки на щеках. Милое лицо, которое не вяжется с тем, чем она занимается. Такие лица бывают у учительниц начальных классов или у девушек, которые работают в библиотеках. Но не у тех, кто приезжает на вызов в воскресное утро.
— Красивая машина, — говорит Катя. — Такие не часто видишь.
— Садитесь.
Они садятся на заднее сиденье. Марк за руль. Заводит двигатель, выезжает с парковки, но не едет далеко — сворачивает в тупик у набережной, где за высокими кустами сирени не видно с дороги. Глушит мотор.
Поворачивается к ним.
— Тут? — удивленно спрашивает Алина.
— Тут.
Она усмехается, переглядывается с Катей. Катя пожимает плечами — платят же.
— Хорошо.
Марк откидывает водительское кресло максимально назад, сдвигает руль. Пространства достаточно. В Porsche тесновато для троих, но это даже лучше — теснота создает иллюзию близости.
— Раздевайтесь, — говорит он.
Алина снимает платье через голову. Под ним — кружевное белье, черное, дорогое, от Agent Provocateur или чего-то подобного. Катя расстегивает молнию на своем, стягивает ткань. У нее белье белое, простое, из массмаркета. Обе с идеальными телами — плоские животы, упругие груди, длинные ноги без целлюлита. Тела, которые кормят их. Тела, которые сдают в аренду.
— Ко мне, — командует Марк.
Катя перебирается на переднее сиденье, садится к нему на колени лицом. Алина остается сзади, прижимается к его спине, проводит руками по груди, расстегивает пуговицы рубашки одну за другой.
— Как хочешь, Марк? — шепчет Алина ему в ухо, кусает мочку. — Нежно или жестко?
— Жестко.