Влад М – НЕДОСТИЖИМАЯ-4: Искупление (страница 31)

— На особые случаи можно вернуться к плохому.

— Тогда у нас особый год.

Кирилл закурил, но Марку не предложил. Знал, что тот сорвётся сразу на пачку.

— Слушай, — сказал он после паузы. — Я с тобой давно. И видал тебя разным. Мерзавцем тоже, чего уж. Но я сейчас не об этом.

Марк усмехнулся.

— Спасибо за поддержку.

— Не перебивай. Так вот. Ты всю жизнь считал, что расплата — это когда бьют тебя. Деньгами, судом, мордой об стол. А тут другое. И ты не умеешь с этим.

— Умеешь ты?

— Нет. Но я умею видеть. И вижу, что ты сейчас снова хочешь полезть на амбразуру один. Не смей.

Марк посмотрел на него.

— Это моя семья.

— И моя тоже, придурок. Твоих девчонок я знаю с рождения. Вика мне ближе половины родственников. Так что давай без великомученичества.

Марк неожиданно улыбнулся. Горько, но всё-таки.

— Хорошо.

— И ещё, — сказал Кирилл. — У тебя на лице написано, что ты уже наполовину простил эту Татьяну.

— Что?

— Я тебя знаю. Когда ты начинаешь чувствовать вину, у тебя глаза делаются как у побитой собаки.

— Очень лестно.

— Так вот. Не перепутай вину и ответственность. Помочь человеку — одно. Дать ему разрушить себя — другое.

С этими словами Кирилл бросил окурок в урну и ушёл обратно в дом.

Марк остался один.

Дождь начинал моросить снова.

На кухне Вика говорила с Иваном по телефону.

Марк услышал это ещё из коридора — её ровный, холодный голос, в котором теперь не было ни дрожи, ни сомнения.

— Нет, я не прошу невозможного, — говорила она. — Я прошу встречи. Неофициальной. Завтра. Да, со мной тоже. Нет, я не собираюсь геройствовать. Да, охрана будет. Нет, Марк пока не знает, что я договариваюсь, так что можете считать, что спасаете меня от супружеского скандала.

Она заметила мужа в дверях, но не замолчала.

— Хорошо. Завтра в двенадцать. Спасибо.

Отключила телефон.

Марк прислонился плечом к косяку.

— То есть вот так?

— Вот так.

— И ты решила меня не спрашивать?

— А ты решил спрашивать меня, когда договаривался с Глебом Сергеевичем, с охраной и бог знает с кем ещё?

— Это другое.

— Нет.

Она положила телефон на стол.

— Я встречаюсь с Иваном завтра в центре. Он хочет, чтобы я описала всё, что видела в Татьяне, и поговорила с ней, если появится шанс. И я пойду.

— Я тоже.

— Конечно.

Они посмотрели друг на друга.

И вдруг оба одновременно устало рассмеялись.

Не от веселья — от узнавания. От того, что даже сейчас, когда мир качается, они всё ещё одинаково упрямы.

— Хорошо, — сказала Вика. — Но мы идём вместе. И без самодеятельности.

— Ты мне это говоришь?

— Да. Потому что ты способен превратить разговор в драку даже взглядом.

— Я давно уже не такой.

— Марк, милый, ты вчера стоял напротив неё, как человек, который готов либо извиниться, либо убить, и я до последнего не понимала, что выберешь.

Он невольно отвёл глаза.

— Вот именно, — сказала Вика.

Позже ночью, когда дом снова начал затихать, Марк зашёл к Вере.

Она сидела на кровати с ноутбуком на коленях и делала вид, что читает, хотя страница уже давно не менялась.

— Можно?

— Ты уже вошёл.

Он сел в кресло у окна.

В комнате пахло кремом для рук, бумагой и каким-то лёгким цитрусовым парфюмом. На стене висели эскизы зданий, фотографии, кусочки тканей — её мир, собранный из линий, цвета и будущих замыслов. Здесь всё было ещё в процессе становления. Как она сама.

— Я не сержусь на твой вопрос, — сказал Марк.

— А я сержусь на свой стыд.

— Это не стыд. Это удар по идентичности. — Он сам удивился словам. — Так Надя бы сказала.

Вера невольно усмехнулась.

— Ты у неё учишься?

— Пытаюсь выжить.

Она опустила ноутбук.

— Пап, я правда не хочу знать тебя прошлого слишком подробно. Но я хочу понимать одно: ты сейчас не врёшь себе?

Он долго смотрел в окно. На мокрое стекло, за которым дрожал свет фонаря.

— Нет, — сказал он. — Раньше врал. Сейчас — нет.