Влад М – НЕДОСТИЖИМАЯ-4: Искупление (страница 30)

— В школе мне задали тупой вопрос, — сказала она сразу, словно боялась передумать. — Про папу. Один идиот из параллели спросил, сидел ли он. Я сказала, что если он ещё раз откроет рот, я сломаю ему репутацию.

Надя кашлянула, скрывая смех.

Вика прикрыла глаза рукой.

Марк чувствовал одновременно гордость и ужас.

— И что потом? — спросил он.

— Потом я пошла плакать в туалет, — честно сказала Лиза. — Но это не важно.

— Это важно, — мягко ответила Вика.

Лиза пожала плечами.

— Мне было обидно.

— Я знаю.

— Нет, ты не знаешь. Это как будто кто-то взял наш дом и вытащил его в школьный коридор. Я не хочу, чтобы там знали наше.

Вика обошла стол и обняла её за плечи.

— Это не останется навсегда.

— А если останется?

— Тогда мы всё равно будем вместе, — сказал Марк. — А значит, переживём.

Лиза посмотрела на него долгим детским взглядом, в котором уже жила почти взрослая проверка правды.

Потом кивнула.

— Ладно. Но этого мальчика я всё равно ненавижу.

— Это можно, — сказал Марк.

— До обеда, — добавила Надя.

Лиза слабо улыбнулась.

— До каникул.

— Вера, — сказала Вика.

Старшая долго молчала.

Потом тихо сказала:

— У меня сегодня на курсах смотрели телефон и шептались. И кто-то уже написал моё имя под тем постом.

Марк сжал вилку так, что побелели костяшки.

— Я хотела сделать вид, что мне всё равно, — продолжила Вера. — А потом поняла, что мне вообще не всё равно. Мне стыдно. Хотя я понимаю, что не должна стыдиться. Но всё равно стыдно.

— Не надо, — сказал Марк.

Она резко посмотрела на него.

— Не надо что? Чувствовать? Папа, ты не можешь командовать мне этим.

— Я не командую.

— Тогда не говори «не надо». Мне стыдно за то, что чужие люди теперь обсуждают тебя как будто имеют на это право. Мне обидно за маму. За Лизу. За Надю. За себя тоже. И я злюсь, что это вообще стало нашей жизнью.

Вика осторожно положила руку ей на плечо, но Вера продолжала смотреть на отца.

— Ты ведь правда был таким, как там пишут? — спросила она.

Вопрос повис в воздухе.

Лиза перестала шевелиться.

Надя подняла глаза.

Вика не вмешалась.

Марк сидел молча и смотрел на собственные руки.

Потом ответил:

— Частично — да.

Тишина стала ещё глубже.

— Не всё, что там пишут, правда, — продолжил он. — Но достаточно много. Я был злым. Пустым. Жил так, будто мне всё можно. Делал больно людям. Иногда из равнодушия, иногда из высокомерия. Иногда просто потому, что не считал чужую жизнь важной.

Он говорил медленно, не поднимая голоса, и каждый звук казался тяжёлым.

— Но это не всё, кем я был. И точно не всё, кем я стал. И если вам из-за меня больно сейчас, это моя ответственность. Не ваша.

Лиза смотрела на него во все глаза.

Вера отвела взгляд первой.

— Я знаю, что ты изменился, — сказала она тише. — Но мне всё равно больно.

— Мне тоже, — ответил Марк.

Надя тихо произнесла:

— Тогда, может, хватит делать вид, что сильный тот, кто не чувствует?

Он посмотрел на неё и впервые за весь день не нашёлся, что ответить.

После ужина Лиза ушла репетировать — громче обычного. Вера заперлась в комнате. Надя осталась с Викой на кухне. Марк вышел на веранду, где уже зажглись уличные светильники, и холодный мокрый воздух ударил в лицо, как пощёчина.

Сад темнел.

На дорожках таял снег.

Где-то за деревьями каркнула ворона.

Марк опёрся ладонями о перила и закрыл глаза.

Он не заметил, как рядом оказался Кирилл.

— Красиво у тебя, — сказал друг.

— Было.

— Перестань.

Они помолчали.

Потом Кирилл достал сигареты.

— Ты же бросил, — сказал Марк.