Влад М – Двойная экспозиция (страница 35)

Вика взяла игрушку двумя пальцами.

— Спасибо.

Лиза серьезно посмотрела на нее, потом сказала:

— Ба.

— Это комплимент, — пояснила Даша. — Или обвинение. Мы пока не расшифровали.

Вика села за стол. Даша одной рукой посадила Лизу в стульчик, другой поставила чайник, третьей, которой у нее, казалось, не было, но она все равно функционировала, достала бокалы. Вика наблюдала за ней с тем странным чувством, которое всегда испытывала в ее доме: смесь нежности, усталости и зависти. Даша жила в хаосе, который Вика теоретически считала ужасным. Но этот хаос был честным. Он не притворялся воздухом, дизайном, пространством. Он говорил: здесь кто-то плакал, ел, спешил, болел, смеялся, не успел убрать, забыл, простил.

В квартире Вики даже после ссоры было красиво.

У Даши даже беспорядок был доказательством жизни.

— Что с лицом? — спросила Даша, разливая вино.

— У меня лицо?

— У тебя лицо женщины, которая сейчас скажет «все хорошо», а потом выяснится, что она купила билет в Аргентину.

— Почему в Аргентину?

— Далеко. И танго. Тебе пойдет.

— Я не умею танго.

— Ты много чего умеешь, о чем я не знаю.

Фраза прозвучала легко. Даша говорила, доставая тарелки, и, возможно, не вложила в нее ничего особенного. Но Вика почувствовала, как внутри привычно напряглась нить.

— Например?

Даша поставила перед ней бокал.

— Например, выглядеть так, будто ты спала восемь часов, хотя я уверена, что это запрещено законом. Например, приходить с тортом, когда надо. Например, не убивать мужа за разбросанные носки, потому что, подозреваю, у Игоря носки сами складываются по цветам от страха.

Вика улыбнулась.

— Игорь не разбрасывает носки.

— Конечно. Он, наверное, кладет их в отдельный лоток с подсветкой.

— Почти.

— Вот видишь. А мой вчера положил мокрое полотенце на мою подушку.

— Случайно?

— Он утверждает, что да. Но мы знаем, что некоторые преступления требуют расследования.

Миша забрался на стул рядом с Викой.

— Тетя Вика, а ты замужем?

— Да.

— А у тебя есть дети?

Вика взяла бокал. Даша замерла на секунду, но тут же отвернулась к плите.

— Нет, — сказала Вика.

— Почему?

— Миша, — сказала Даша. — Людям нельзя задавать все вопросы, которые пришли в голову.

— Почему?

— Вот именно поэтому.

Вика посмотрела на мальчика. У него были Дашины глаза — серо-зеленые, внимательные, с маленькой складкой у внешнего уголка, будто он уже подозревал мир в несовершенстве, но пока готов был простить.

— Потому что пока не случилось, — сказала Вика.

Миша подумал.

— А ты хочешь?

Даша резко повернулась:

— Миш, иди проверь, не скучает ли твой поезд.

— Он не скучает, он сломался.

— Тем более. Он нуждается в тебе.

Миша нехотя слез со стула и ушел в комнату, бормоча что-то про взрослых, которые ничего не понимают в авариях.

Даша закрыла глаза и сделала большой глоток вина.

— Прости.

— За что?

— За ребенка-следователя.

— Ничего.

— Он сейчас в возрасте, когда спрашивает у всех, почему они не умерли, почему у дедушки волосы в ушах и почему папа ночью храпит, если он не трактор.

— Здоровое познание мира.

— Я бы предпочла, чтобы он познавал молча.

Они засмеялись.

Но вопрос остался. Вика чувствовала его на коже. Дети. В их с Игорем браке эта тема существовала как дорогая ваза на высокой полке: все знают, что она есть, иногда на нее смотрят, но никто не берет в руки, потому что страшно разбить и порезаться. Свекровь намекала аккуратно, Даша спрашивала редко, Игорь говорил «когда-нибудь» таким голосом, будто речь о ремонте загородного дома. Вика сама не знала, чего хочет.

Вернее, знала и не знала одновременно.

Иногда она представляла ребенка. Не младенца даже, не розовые пятки, не бессонные ночи, а будущего человека за их столом. Маленького Игоря? Маленькую себя? Кого-то третьего, кто будет иметь право задавать вопросы, на которые им обоим придется отвечать. И всякий раз в этих фантазиях радость сталкивалась с ужасом.

Ребенок делал бы ложь не сложнее.

Он делал бы ее наследственной.

— Ты сама-то как? — спросила Даша, садясь наконец напротив. — Кроме того, что красивая, богатая и бесишь.

— Нормально.

— Нет, давай без этого. Нормально — это когда курьер спрашивает, нужен ли пакет. С подругами можно чуть подробнее.

Вика покрутила бокал.

— У нас с Игорем была годовщина.

— Я помню. Я же написала вам не разводиться.