Влад М – Двойная экспозиция (страница 29)

— Ты займешься вечером. Но без грязи, Макс.

— Это как баня без пара.

— Постарайся.

— А ты куда?

— Домой.

Макс посмотрел на него прищурившись.

— К жене?

— Куда ещё?

Ложь прозвучала спокойно.

Игорь вышел на улицу. Холодный воздух ударил в лицо. Он сел в машину, назвал водителю адрес на Пресне, потом через несколько секунд добавил:

— Сначала заедем на заправку. Я сам дальше.

Водитель не задал вопросов. Хорошие водители, как и хорошие официанты, знали цену отсутствию любопытства.

Квартира на Пресне встретила его темнотой и запахом вчерашнего воздуха. Он открыл окно, включил торшер, поставил воду на стол. Потом зачем-то достал из шкафа второе полотенце, хотя Катя сказала «не надолго».

Она пришла в 22:37.

В джинсах, чёрной водолазке и коротком пуховике. Без яркого макияжа, без каблуков, с волосами, собранными в хвост. Больше похожая на студентку, которая забежала к знакомому по дороге домой, чем на девушку, чье время оплачено заранее.

— Вы выглядите так, будто вас сегодня морально били дорогими приборами, — сказала она, снимая куртку.

Игорь закрыл дверь.

— Почти.

— Бизнес?

— Почти.

— У вас все «почти». Почти честный, почти злой, почти живой.

— Ты пришла меня диагностировать?

— Это входит в тариф?

— Не знаю. Ты же эксперт.

Катя прошла в гостиную, села на диван, подтянула под себя ногу. Игорь заметил, что она не спросила разрешения. Просто заняла пространство так, будто проверяла, выдержит ли оно неформальное обращение.

— Воду? — спросил он.

— Да. И если есть чай, то чай. Нормальный, не ваш офисный кипяток для грустных людей.

— У меня есть зеленый.

— Конечно, у вас есть зеленый. У вас, наверное, даже сахар в красивой банке и никто его не ест.

Игорь открыл шкаф.

— Ты критикуешь интерьер или жизнь?

— Я ещё выбираю.

Он поставил чайник. На маленькой кухне они оказались рядом, почти плечом к плечу. Катя смотрела, как он достает чашки.

— Вы сами здесь убираетесь?

— Нет.

— Так и думала.

— Почему?

— Слишком чисто там, где человек не живет. Когда живет — чистота другая. В ней есть следы борьбы.

— Ты философствуешь про уборку?

— Я много квартир видела.

Фраза прозвучала без вызова, но в ней была усталость. Игорь вдруг вспомнил, что ее опыт был не абстракцией. Мужчины, адреса, комнаты, запахи, чужие кухни. Он почувствовал укол стыда, хотя стыдиться вроде бы должен был не за это.

— Тебе сколько? — спросил он.

— В анкете было.

— Я спрашиваю не анкету.

— Двадцать два.

— Правда?

— Почти. Через месяц двадцать три.

— Учишься?

— Училась.

— На кого?

— На человека с дипломом. Не получилось.

Он налил кипяток.

— Почему?

— Потому что дипломы требуют времени, а аренда требует денег каждый месяц.

— Родители?

Катя взяла чашку, но пить не стала.

— Мама в Самаре. Папа где-то в жанре легенды. Отчим был, потом исчез. Ничего драматического. Обычная русская биография с плохим ремонтом.

Игорь усмехнулся.

— Ты так говоришь, будто заранее запрещаешь жалость.

— А вы собирались?

— Нет.

— Вот и хорошо.

Они вернулись в гостиную. Катя села на подоконник, хотя рядом был диван. За окном темнели дома, в некоторых окнах горел свет. Пресня ночью была менее парадной, чем центр, и от этого честнее. Здесь дорогие машины стояли рядом с облупленными подъездами, новые кофейни — с магазинами «Продукты 24», люди в костюмах проходили мимо женщин с пакетами из дешевого супермаркета, и никто не удивлялся. Москва вообще редко удивлялась собственному неравенству. Она считала его частью пейзажа.

— Вы жене сказали, что домой? — спросила Катя.

Игорь посмотрел на нее.