Влад М – Двойная экспозиция (страница 31)

— Серьезно?

— Да.

— Неожиданно.

— Почему?

— Вы похожи на человека, который в детстве хотел быть взрослым.

Он рассмеялся.

— Это тоже.

— Почему дирижером?

— Мне нравилось, что человек стоит спиной к залу, но все равно управляет тем, что слышат люди.

Катя посмотрела на него внимательно.

— Это очень ваша мечта.

— Наверное.

— И что случилось?

— Отец сказал, что мужчина должен выбирать профессию, где результат можно посчитать.

— И вы выбрали деньги.

— Недвижимость.

— То есть деньги, которые можно потрогать.

— Примерно.

Он не говорил об отце давно. Отец умер восемь лет назад, оставив после себя квартиру, несколько дорогих костюмов, долю в бизнесе, которую потом пришлось долго чистить от долгов, и чувство, что Игорь все ещё не сдал какой-то главный экзамен. Сергей Ларин был человеком тяжелым, умным, красивым и эмоционально недоступным настолько последовательно, что это можно было принять за принцип. Он не бил, не пил, не устраивал скандалов. Он просто жил рядом, оценивая.

В детстве Игорь часто слышал:

— Не сутулься.

— Говори четко.

— Не оправдывайся.

— Мужчина не жалуется.

— Сначала сделай, потом чувствуй.

Последняя фраза, пожалуй, лучше всего описывала его воспитание.

Катя слушала молча. Не перебивала, не сочувствовала лицом. Это было странно приятно.

— Вы его любили? — спросила она.

— Отца?

— Да.

Игорь посмотрел на темное окно.

— Я до сих пор не знаю, как отвечать на этот вопрос.

— Значит, да.

— Странный вывод.

— Если бы нет, было бы проще.

Он усмехнулся.

— Ты опасная.

— Я уже слышала.

— От кого?

Катя пожала плечами.

— От разных людей.

Ему не понравилось слово «разных».

Собственническое чувство возникло резко и неприятно. Он не имел на него права, и именно поэтому оно показалось особенно постыдным. Катя была не его. Даже не в том смысле, в каком жена не бывает собственностью мужа, если он не совсем идиот. Катя не была его ни юридически, ни эмоционально, ни договорно вне оплаченных часов. И все же мысль о «разных людях» кольнула.

Она заметила.

— Вот, — сказала она.

— Что?

— Лицо.

— Какое?

— Мужское.

— Это диагноз?

— Это погода. Быстро портится, если кто-то напоминает, что мир не ваш.

Игорь хотел возразить, но засмеялся.

— Ты хамка.

— Зато честная.

— Честность переоценена.

Катя замерла.

— Вы правда так думаете?

Игорь вспомнил Вику утром на кухне. Тот же вопрос. Та же тема, преследующая его как плохо закрытый файл.

— Иногда.

— Удобно.

— Не всегда.

— Нет, удобно. Если честность переоценена, можно ничего не менять.

— А если честность разрушит больше, чем ложь?

— Значит, вы уже все разрушили. Просто ещё не сказали вслух.

Тишина после этой фразы стала плотной.