Влад М – Двойная экспозиция (страница 30)

— Почему ты спрашиваешь?

— Интересно, какую роль я сегодня играю. Задержку на работе? Встречу с партнером? Пробку?

— Тебе правда интересно?

— Нет. Но если я не буду спрашивать, вы решите, что все контролируете.

Он сел напротив.

— Ты всегда такая?

— Какая?

— Неудобная.

Катя подумала.

— Нет. Обычно я удобная. За это платят. Неудобной быть бесплатно приятнее.

— Сейчас не бесплатно.

Она посмотрела на него поверх чашки.

— Тогда можете попросить меня помолчать.

Игорь мог. Это было бы просто. Он мог поставить границу, вернуть встречу в понятный формат, где его деньги означали право не быть разобранным на части двадцатидвухлетней девушкой из Самары.

Вместо этого он спросил:

— Почему ты пришла?

— Вы оплатили.

— Ты могла отказаться.

— Могла.

— Почему не отказалась?

Катя долго смотрела в чашку.

— Потому что с вами не страшно.

Ответ был тихим. Без кокетства. Игорь почувствовал, как что-то внутри неприятно сжалось.

— Это низкая планка.

— В моей работе — высокая.

Они замолчали.

В этот момент Игорь впервые подумал о ее работе не как о категории, в которую входили услуги, каналы, анкеты, деньги, а как о последовательности вечеров. Конкретных. С дверями, за которыми разные мужчины. С необходимостью быстро понять, кто перед тобой. С улыбкой, которую нужно включить до того, как захочется уйти. С такси ночью. С чужими ванными. С сообщениями менеджера. С телом, которое должно оставаться твоим, хотя каждый вечер кто-то временно арендует право считать иначе.

Он поставил чашку.

— Катя.

— Что?

— Тебе не обязательно сегодня...

Он не договорил. Не нашел слова, которое не звучало бы либо пошло, либо лицемерно.

Катя усмехнулась.

— Не обязательно отрабатывать?

— Я не это хотел сказать.

— Но это оно.

— Да.

Она слезла с подоконника, подошла к столу, поставила чашку.

— Вы сейчас хотите быть хорошим человеком?

Игорь почувствовал раздражение.

— А если да?

— Тогда выбрали странное место.

— Справедливо.

— Не надо меня спасать. Это всегда выглядит так, будто мужчина хочет купить себе зеркало, в котором он не такой плохой.

Фраза была жестокой. И точной.

— Ты много о мужчинах знаешь, — сказал он.

— Меньше, чем хотелось бы, и больше, чем полезно.

Он встал. Между ними было два шага.

— А если я хочу просто поговорить?

Катя подняла глаза.

— Тогда говорите.

— Я не умею.

Она неожиданно улыбнулась.

— Вот теперь похоже на правду.

И они говорили.

Сначала неловко. О простом. О Самаре, о Москве, о том, почему люди в дорогих ресторанах едят маленькие порции с таким лицом, будто это духовная практика. Катя рассказывала о комнате, которую снимала с девушкой из Кирова, о соседке, которая по ночам разговаривала с парнем из армии и плакала так тихо, что это было хуже рыданий. О первой работе в Москве — кофейня у метро, двенадцать часов на ногах, управляющая, которая называла всех «девочки» и штрафовала за слишком усталые лица. О том, как однажды зимой она шла домой в тонких ботинках, потому что деньги ушли на аренду, и думала, что если упадет прямо на тротуаре, то, наверное, поспит хотя бы пять минут.

Игорь слушал.

Иногда задавал вопросы. Не потому, что хотел собрать биографию, как она язвила раньше. Потому что детали неожиданно имели значение. Комната. Ботинки. Управляющая. Мама, которая звонила по воскресеньям и спрашивала, ест ли она суп. Самара, где Волга зимой казалась огромной серой спиной животного, спящего под снегом. Школа, в которой Катя хорошо писала сочинения, но учительница говорила: «С твоим характером тебе бы помягче».

— А вы? — спросила Катя через час.

— Что я?

— Расскажите что-нибудь не из презентации.

Игорь задумался.

Он давно привык рассказывать о себе правильными блоками: университет, первые проекты, партнеры, рынок, семья. Даже личное у него часто звучало как краткая справка для интервью. «Женат. Люблю архитектуру. Стараюсь сохранять баланс». Ложь не всегда состоит в придуманных фактах. Иногда достаточно отредактировать ритм.

— В детстве я хотел быть дирижером, — сказал он.

Катя моргнула.