Влад Григорьев – Ты - это Я. (в трех частях) (страница 8)
Сначала Влад с интересом разглядывал мелькающие пейзажи: бесконечные степи, леса, перелески, холмы, поросшие ковылем. Но постепенно однообразие дороги начало утомлять, и мысли его поплыли в прошлое.
Память вернула его в детство.
Мать ушла на работу, оставив его с братом дома. Влад, тогда еще маленький, залез на подоконник — просто так, от скуки. Брат сидел на полу, увлеченно собирая что-то из кубиков, и даже не заметил, как Влад, неловко повернувшись, зацепил штору. Раздался треск, кольца со звоном рассыпались по полу, а ткань тяжело сползла вниз.
— Ой… — только и успел выдохнуть Влад.
Брат резко поднял голову, глаза его округлились.
— Влад! — прошептал он, бледнея. — Мама тебя убьет за это!
Влад и без того понимал, что натворил. Сердце бешено заколотилось, в горле пересохло. Он молча слез с подоконника и, не дожидаясь наказания, пошел в угол, уткнувшись лбом в холодные обои.
— Что ты делаешь? — спросил брат.
— Стою, — пробормотал Влад.
— Ну и дурак… Мама же еще не пришла.
— А когда придет, я уже буду стоять. Может, не так сильно будет ругать.
Брат вздохнул, подошел и потрогал штору.
— Может, починим?
— Как? — Влад недоверчиво повернулся.
— Не знаю… Привяжем?
Они попытались натянуть ткань обратно, но безрезультатно — кольца были сломаны. Влад снова забился в угол, а брат сел рядом, обхватив колени.
— Ладно, — сказал он через паузу. — Скажем, что это я.
Влад удивленно посмотрел на него.
— Почему?
— Потому что ты маленький. Тебя жалко.
Влад не помнил, чем тогда все закончилось. То ли мама действительно отругала брата, то ли оба получили по заслугам. Но сейчас, глядя на бескрайние степи и леса за окном товарняка, он вдруг почувствовал острую грусть и одиночество.
Солнце поднялось выше, отбрасывая длинные тени от редких деревьев. Ветер гулял в траве, волны ковыля бежали по холмам, сливаясь с горизонтом. Где-то вдали сверкнула узкая лента реки, извивающаяся между камней.
Влад закрыл глаза, чувствуя, как вагон покачивается на стыках рельсов. Он не знал, куда едет, что его ждет впереди, но это его особо не пугало.
- Может, все это зря - мелькнула мысль, - сидели бы сейчас с Серегой-Сержем в теплой комнате и обсуждали конторских девиц.
Но поезд уже набирал скорость, увозя его все дальше и дальше на запад. Впереди были новые города, новые люди, новые истории.
Путешествие продолжалось. Красноярск, этот гигант на Енисее, остался позади, растворившись в дымке и стуке колес. Пока что фортуна улыбалась – ни зацепок, ни лишних глаз. Но одна мысль точила Влада, как ржавчина: Новосибирск. Там, на этом железнодорожном перекрестке мира, ветка расходилась. На юг, к теплу , или прямо – на Москву, в объятия совсем других "гостеприимных" структур. Товарняк, на котором он ехал, мог пойти в любую сторону. "Ну, машинистов-то не пораспрошаешь: “Братки, а куда путь держите?” – с легкой усмешкой подумал Влад. – "Ладно, Новосибирск большой, там и придумаем что-нибудь. Не впервой. Если что, повторю вариант с электричкой, которая пойдет по южной ветке."
Состав, кряхтя, притормозил на каком-то затерянном полустанке. Название стерлось от времени и непогоды, платформа была пустынна, лишь пара чахлых березок да покосившийся сарай составляли компанию. Влад, чтобы размять затекшие ноги, вышел и пошел вдоль вагонов. И тут, на одной из «тормозных площадок», его взгляд наткнулся на... сюрприз.
Сидел парнишка. Лет двенадцати, не больше. Но вид! Одежда – пестрый симбиоз грязи и ветхости, джинсы с историей (и дырой на колене), куртка, похожая на поле боя, а лицо – смуглое, с парой «невероятно живых, черных глаз», которые смотрели на мир без тени страха, скорее с вызовом. Напротив Влада сидела сама бойкая беспризорность.
– Эй, друг! – строго окликнул Влад, хотя уже догадывался. – Ты чего здесь делаешь? Кто такой?
Мальчишка не смутился ни на секунду. Он мгновенно «раскусил» попутчика – свой чует своего. Улыбка озарила его закопченное лицо.
– Дима! – бодро отрапортовал он. – А еду я… на море .
– На море? – Влад приподнял бровь. – И откуда же такой морской волк?
– Из Читы! – гордо заявил Дима. Цыганские глаза его блестели весело и нахально. – Я уже не первый раз! В прошлом году так до самого Черного моря добрался! Правда, потом... – он небрежно махнул рукой, – поймали, домой вернули. Ну, а я – опять смылся! Дома скучно.
Влад только хотел что-то сказать, как состав дернулся, загрохотал, набирая ход. Думать было некогда. В два прыжка Влад оказался рядом с Димкой на площадке. Теперь их было двое.
Радость от пополнения, впрочем, слегка померкла, когда выяснилось, что Димкин рюкзак – это царство пустоты. "Мышь повесилась бы от тоски", – подумал Влад, разглядывая жалкие остатки сухарей и пустую пластиковую бутылку. Его собственные запасы были невелики – пара банок тушенки, хлеб, сало... Пришлось делиться. Димка уплетал предложенное, с аппетитом юного волчонка, благодарно сверкая глазами.
– Зато теперь веселее! – заявил он, сглатывая кусок хлеба. – Одному страшновато бывает, особенно ночью. А с тобой – как с танком!
Дорога действительно перестала казаться такой уж долгой и зловещей. Дима оказался говорливым попутчиком, сыпал байками о прошлогоднем побеге, о станционных кошках, о том, как ловко он уворачивался от обходчиков. Влад слушал, изредка вставляя реплику, и чувствовал, как тревога о новосибирской развилке немного отступает. Проблема разных конечных пунктов – его Ташкента и Диминого Черноморья – пока висела где-то на горизонте, как далекая туча. Сейчас они были просто два бродяги под стук колес, летящие сквозь бескрайние просторы, где за поворотом маячили то золотые степи, то темные стены тайги, а маленькие станции мелькали, как бусинки на нитке железной дороги. .
Осень уже вовсю заявляла о себе. По утрам на вокзальных перронах лежал хрустящий иней, а к вечеру ветер пробирался под куртки, заставляя ёжиться даже самых стойких. Влад и Димка привыкли к этому — ночевали то в залах ожидания, то на тормозных площадках товарняков, а утром, закупив хлеба, тушёнки и пару банок сгущёнки, снова отправлялись в путь.
— Сегодня, говорят, состав на Москву пойдёт, — бросил Димка, разминая замёрзшие пальцы. — Может, попробуем?
Влад молча кивнул. Они уже три дня петляли по Сибири, то застревая на глухих станциях, то проскакивая двести, а то и триста километров за ночь. Москва была не целью, но направление верное через Новосибирск, а оттуда легче было уйти на юг, в Ташкент.
Состав оказался длинным, ржаво-серым, с платформами, заваленными трубами и ящиками. Пока они шли вдоль вагонов, выбирая, куда бы пристроиться, Димка вдруг дернул Влада за рукав:
— Смотри!
На одной из платформ стояла «летучка» — крытый фургон с высокой трубой, из которой валил дым. Дверь была приоткрыта, и внутри виднелся тусклый свет.
— Там люди, — прошептал Димка. — Может, пустят?
Подойдя ближе, они услышали смех. Внутри сидел парень лет двадцати пяти, в потрёпанной спецовке, и две девушки — одна худая, с короткими тёмными волосами, другая — полноватая, с веснушками. На столе стоял чайник, пахло хлебом и чем-то домашним, неуловимо тёплым.
— Эй, путники, — хрипловато позвал парень, заметив их в дверях. — Чего стоите? Заходите, если не боитесь.
— Не боимся, — ответил Влад, переступая порог.
Разговорились. Парня звали Сергей, он сопровождал машину какой-то геологической конторы. Девушек подобрал по дороге — Лиду и Катю. Ехали в Москву.
— А вас куда несёт? — спросила Катя, разливая чай по жестяным кружкам.
— Пока в Ташкент, — ответил Димка. — Там, говорят, сейчас хлебные места.
— Хлебные, — фыркнул Сергей. — Везде сейчас одно дерьмо.
Влад помолчал, потом осторожно спросил:
— А нас… можно с вами? Места хватит.
Сергей усмехнулся, потягивая чай.
— Билет — бутылка водки.
Димка засмеялся, но Влад сразу встал.
— Держишь слово?
— Ага.
Состав стоял долго — видимо, ждали какого-то груза. Влад и Димка выскочили на перрон и побежали искать магазин. Название станции — Боготол — Влад запомнил сразу. Оно звучало как-то зловеще, но думать было некогда.
Магазин нашли быстро. Бутылка «Столичной» съела почти все их деньги, но выбора не было.
— Бежим обратно, — торопил Димка, суя бутылку в рюкзак.
И тут их окликнули:
— Стоять! Документы!