Влад Григорьев – Ты - это Я. (в трех частях) (страница 13)
— И меня тоже, — Влад почувствовал, как внутри закипает злость. «Если сейчас полезут драться — с двумя справлюсь. Борька не полезет».
Юрка, однако, не набросился. Он лишь тяжело вздохнул и спросил уже спокойнее:
— А у тебя что взял?
— Деньги и куртку. Может, ещё что-то…
— У меня свитер и сумку стащил, — проворчал Юрка.
— А у меня две банки тушёнки, — неожиданно рассмеялся Борька.
Напряжение слегка спало, но легче от этого не стало.
— Догнать и навалять, — Николай сжал кулаки, и его лицо исказилось от злости.
— Столько поездов уже ушло. Где его искать? — глухо произнёс Юрка и, развернувшись, вышел.
Николай, бросивший на Влада недовольный взгляд, последовал за ним.
Борька задержался.
— Чёрт… — прошептал Влад, опускаясь на койку.
— Бывает, — пожал плечами Борька. «Зато теперь у нас есть повод свалить отсюда поскорее».
Влад посмотрел на него и вдруг ухмыльнулся.
— На какие шиши? Ты много накопил на черный день?
Борька предпочел отмолчаться.
Наступили дни жесточайшей экономии. До зарплаты оставалось еще долго, а в кармане — лишь жалкие гроши, которых хватило бы от силы на два-три дня. Но как растянуть эти копейки на неделю, а то и больше? Вспомнилась иркутская история с картошкой, которую можно было набрать в поле, но здесь, в казахской степи, такой вариант не проходил. Не то время, не то место.
Пришлось переходить на двухразовое питание, а то и вовсе на одно. Вчера, когда их бригаду отправили на ремонт участка пути в десяти километрах от станции, Влад особенно остро ощутил свой голод. Во время обеденного перерыва рабочие достали из сумок свертки с едой, и от этого зрелища у него свело желудок. Чтобы не видеть этого «безобразия», он отошел в сторону и заметил вдалеке, метрах в пятистах от железной дороги, одинокую юрту.
«Хоть что-то отвлечет», — подумал он и направился туда, надеясь развеяться и заодно посмотреть, как живут местные.
Степь вокруг была бескрайней, выжженной солнцем. Сухой ветер гнал по небу редкие облака, а под ногами хрустела жесткая трава. Юрта оказалась большой, с войлочными стенами, потемневшими от времени. Рядом стоял грубо сколоченный деревянный стол, за которым молодая женщина в темном халате что-то резала. Около юрты валялись разбросанные вещи, а двое маленьких мальчишек возились с лохматой собакой.
Пес гавкнул пару раз, но, почуяв, что чужак не опасен, тут же завилял хвостом. Все остановились и уставились на Влада.
— Здравствуйте, — неуверенно сказал он. — Можно у вас… купить что-нибудь, поесть?
Женщина посмотрела на него с любопытством, но не ответила.
«Не понимает», — догадался Влад.
Он достал из кармана полтинник и жестами показал, что хотел бы молока и хлеба. Женщина вдруг улыбнулась, кивнула и жестом пригласила его за стол.
Через минуту перед ним стояла тарелка с холодной бараниной, лежала круглая буханка ржаного хлеба, кусок мягкого сыра, а в глиняной кружке плескалось парное молоко.
— Спасибо, — пробормотал Влад, но женщина лишь махнула рукой, будто говоря: *«Ешь, не стесняйся»*, и скрылась в юрте.
Он ел медленно, смакуя каждый кусок, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. Это был настоящий пир после нескольких дней полуголодного существования.
Когда он закончил, то заглянул в юрту, чтобы поблагодарить хозяйку. Та сидела на полу, что-то шила, и, увидев его, снова заулыбалась.
— Спасибо вам, — сказал Влад, кланяясь.
Она что-то ответила по-казахски, но по тону было ясно — она рада помочь.
Дети провожали его взглядами, а собака лениво помахала хвостом.
Вечером на станции было необычно оживлённо. Возле вагона-клуба собралась молодежь, играла музыка, и деревянный настил перед входом был полон танцующих. Из громкоговорителей лились песни Мулермана, Ободзинского, Магомаева.
Влад, обычно избегавший таких мероприятий, сегодня вдруг почувствовал, что хочет отвлечься. Он стоял в стороне, наблюдая, как пары кружатся под «Лунный свет» Хиля, когда заметил знакомое лицо.
«Клава?» — удивился он.
Это была буфетчица из их столовой — красивая, стройная, с длинными пышными волосами. Она смеялась, что-то рассказывая подруге, и в ее глазах искрились огоньки от фонарей.
Влад сделал шаг вперед.
— Танцуем? — спросил он, протягивая руку.
Клава удивленно подняла брови, но после секундного колебания кивнула.
— Танцуем.
Они закружились под медленную мелодию. Влад чувствовал легкий аромат ее духов — что-то цветочное, ненавязчивое.
— Я тебя раньше на танцах не видела, — сказала Клава.
— Да я и сам впервые, — признался он.
— А что сподвигло?
— Голод, — неожиданно вырвалось у него.
Клава рассмеялась.
— Ну и причина!
— Да нет, я серьезно, — Влад вдруг решил рассказать ей про свое финансовое положение, про юрту, про женщину, которая накормила его досыта.
Клава слушала внимательно, потом вдруг сказала:
— А у меня как раз котлеты на ужин. Надо только разогреть. Пойдем.
Так он оказался у нее в вагончике.
Утро встретило его запахом жареной картошки и чая. Клава стояла у плиты, напевая что-то под нос.
— Вставай, завтрак готов! — крикнула она.
Влад потянулся, чувствуя странную легкость. «Как же хорошо, когда ты кому - то нужен », — подумал он.
А через неделю он получил зарплату. Дни экономии закончились. Начиналось что-то другое.
Дни летели незаметно. Днем еще было по-летнему тепло, а вот по ночам стало подмораживать. В вагоне, где жил Влад, ребята установили дежурство, заключавшееся в одном: поддерживать огонь в паровом котле, нагревающем воду, которая приносила тепло во все купе. Угля в тамбуре хватало, и эта обязанность не вызывала особых хлопот. Утром вставал, закидывал несколько больших кусков каменного угля в топку и спокойно шел на работу. Вечером снова добавлял топлива и ложился спать. Впрочем, Влад не всегда спал в своем купе — чаще уходил к Клавочке, укрываясь под её горячим боком.
Однажды, в уютном полумраке, они провели интересный разговор, который изменил их отношения. Клава, немного задумчиво наклонив голову, вдруг сказала:
— Знаешь, раньше у меня здесь был парень. Его забрали в армию в этом году... Он просил меня его дождаться.
Влад удивлённо посмотрел на неё:
— Ии…?
— А я не декабристка, таких обещаний не даю, — произнесла она с легкой усмешкой, но в глазах её появилась тень грусти.
Влад почувствовал, как в его груди сердце забилось быстрее. Он не знал, как отреагировать.
— А ведь тебя тоже могут скоро забрать в армию? — спросила она, прищурившись, и улыбка медленно сошла с её лица.