Влад Григорьев – Ты - это Я. (в трех частях) (страница 12)
— Держать-то умею…
— Ну, посмотрим, — усмехнулся Николай, высокий и жилистый, с вечной ухмылкой.
Работа началась. Кеша показывал, как правильно выравнивать шпалы, как забивать костыли. Влад старался не отставать, но руки дрожали от непривычной нагрузки.
— Эй, студент, не так! — рявкнул Кеша, видя, как тот машет молотком. — Ты ж не дрова колотишь! Бей точно, одним движением.
Сергей и Николай переглянулись.
— Да ладно, Кеша, парень же первый день, — сказал Сергей.
— А мне плевать, первый или сотый! — огрызнулся бригадир. — Раз взялся, то работай как надо.
Через пару часов понадобились новые костыли.
— Влад, сбегай на станцию, возьми ящик, — приказал Кеша.
— Бегом?
— Нет, на четвереньках! Конечно, бегом!
Влад вздохнул и зашагал по путям. Три километра туда, три обратно — почти два часа ходьбы.
Но странное дело: чем дальше он уходил от бригады, тем легче становилось на душе. День разгорался, солнце поднималось выше, нагревая рельсы. Воздух был чистым, пахло травой и смолой. Легкий ветерок шевелил листву деревьев, стоявших вдоль насыпи.
"Как же здесь хорошо…" — подумал Влад.
Он шел по шпалам, слушая ритмичный стук своих шагов. Вдали кричали птицы, где-то стрекотал кузнечик. Никакой суеты, никакого деда Кеши с его придирками — только он и бескрайние железнодорожные пути.
"Надо сегодня родителям написать, что все отлично," — решил он. А чтобы объяснить, почему задержался, придумал историю:
"По пути нас, молодых комсомольцев, встретил начальник путевой машинной станции товарищ Данилов. Чуть ли не на коленях умолял остаться, помочь. Обещал не только возместить расходы, но и хорошо заплатить!"
Он улыбнулся. Пусть родители думают, что у него все складывается как нельзя лучше.
На станции кладовщик лениво выдал ему ящик костылей.
— Ты с бригады Кеши? — спросил он, зевая.
— Да.
— Ну, держись… — усмехнулся дежурный. — Он у нас строгий.
Влад лишь пожал плечами. Да, Кеша был неприятным типом, но разве это главное? Главное — что он здесь, на воле, под открытым небом, а не в душном цеху или конторе.
Обратный путь казался короче. Он нес ящик, насвистывая себе под нос.
"А ведь это и правда, что для счастья не так уж и много надо" — подумал он.
И пусть работа тяжелая, пусть бригадир ворчит, но зато вокруг такая красота, такое спокойствие…
Он еще не знал, что скоро получит новый разнос от Кеши за медлительность. Но пока это не имело значения.
Пока что он был счастлив.
На завтра Влада отправили на погрузку шпал.
Раннее утро встретило его холодным ветром, гуляющим по бескрайним железнодорожным путям. Небо, затянутое серой пеленой, нависало низко, словно готовое вот-вот пролиться дождём. Вокруг тянулись бесконечные рельсы, уходящие в туманную даль, а под ногами хрустел щебень, перемешанный с угольной пылью.
Шпалы, которые предстояло грузить, были старые, деревянные, пропитанные едкой чёрной жидкостью. Они лежали грудами, тяжёлые, словно отлитые из чугуна, и от них исходил резкий запах креозота.
«Да-а, это тебе не костыли таскать», — каждый раз думал Влад, с усилием поднимая один конец шпалы и волоча её к кузову машины.
Молодые парни, стоявшие в кузове, ловко подхватывали шпалу специальными щипцами и укладывали в штабеля. Их загорелые лица блестели от пота, а руки, привыкшие к тяжёлой работе, действовали быстро и слаженно.
— Давай, давай, не задерживай! — покрикивал один из них, высокий, с хищным профилем и узкими глазами.
Влад молча кивал и возвращался за следующей.
Когда кузов заполнялся, машина уезжала на «точку», и тогда наступали редкие минуты отдыха. Влад садился на насыпь, доставал смятую пачку «Беломора» и, закуривая, смотрел вдаль, где за туманом угадывались очертания леса.
Так прошло несколько часов. К вечеру руки и спина ныли, будто после изнурительной тренировки. Но Влад не жаловался — он привык к труду.
Неделя на погрузке пролетела незаметно. За это время Влад успел познакомиться почти со всеми обитателями «городка на колёсах» — временного посёлка, где жили рабочие.
Публика здесь собралась разношерстная. Были парни из Татарии, коренастые и скуластые, говорившие на своём языке и смеявшиеся над шутками, которых Влад не понимал. Были башкиры — спокойные и немногословные, с темными, как смоль, волосами и проницательными глазами. Украинцы, с их мягким говором и любовью к салу, которое они доставали из заветных свертков. И даже двое китайцев — низкорослые, юркие, вечно что-то жующие и переговаривающиеся на своём странном, певучем языке.
Но ближе всех Владу стал Борис — или просто Борька.
Они жили в одном вагоне, только в разных купе. Борька был невысоким, худощавым, с вьющимися чёрными волосами и такими же тёмными, блестящими глазами. Он вечно находился в движении — то подпрыгивал, то ёрзал, то болтал ногой, сидя на краю кровати.
— Ты как воробей, — как-то сказал ему Влад.
— Ага, только никто не подкармливает, — засмеялся Борька.
Они быстро нашли общий язык. Влад рассказывал про Ташкент, про тёплые зимы и фрукты, которые там «сами с деревьев падают». Борька слушал, заворожённый, а потом вдруг сказал:
— А давай и я с тобой поеду?
— Давай, — согласился Влад.
Мысль о том, что скоро он сможет уехать отсюда, грела его.
В пятницу вечером Влад вернулся с работы усталый, но довольный — завтра выходной. Однако, едва переступив порог купе, он сразу почувствовал неладное.
Чего-то не хватало
Он огляделся. Не было вещей Василия.
— Что за чёрт? — прошептал Влад.
Первой мыслью было: «Уехал. И даже не предупредил». Но следом, как удар под дых, пришла другая: «Почему? Почему без намёка, без слова?»
Сердце заколотилось. Влад рванулся к своему рюкзаку, судорожно обыскал его, залез в самый дальний карман…
Денег не было.
Последние жалкие рубли, которые он так тщательно прятал, исчезли.
— Сука… — вырвалось у него.
Он резко поднял голову и окинул взглядом купе. Куртки тоже не было.
Той самой кожаной куртки, которую он не стал продавать в Иркутске, зная, что она ещё пригодится. Теперь ни денег, ни вещей.
Дверь купе со скрипом открылась. На пороге стояли Юрка, Николай и Борька.
Юрка — высокий, широкоплечий, с грубым лицом и холодными серыми глазами — хмуро спросил:
— Где Васька?
Тон его не сулил ничего хорошего.
— Не знаю, — растерянно ответил Влад.
— Он нас обокрал, — зло бросил Николай, коренастый парень с квадратной челюстью и коротко стриженными волосами.