Влад Генделев – ВТОРАЯ ДУЭЛЬ (страница 19)
Знак снова вызвал неприятное чувство узнавания — ещё не воспоминание, только его тень.
Ратников не стал заставлять память.
Слишком настойчиво вспоминающий человек вскоре начинает помнить то, чего никогда не было.
Они уже собирались садиться в карету, когда Бестужев оглянулся.
— Всё равно место выбрали странно.
Ратников задержал руку на дверце.
— Почему?
— Если хотели изобразить дуэль, дальше есть поляна удобнее. Здесь кусты, канава, поворот. Двадцать шагов едва помещаются.
Ратников посмотрел туда.
Кусты, низина, три дерева, изгиб дороги — всё это почему-то тревожило память.
Что-то едва заметно дрогнуло в памяти.
Он отошёл от кареты.
— Александр Сергеевич? — позвал Корсаков.
Ратников поднял руку.
На мгновение белый снег исчез.
Под ногами была тёмная промёрзшая земля.
Грязь.
Холодный ветер.
Архаров рядом — на пятнадцать лет моложе.
И его раздражённый голос:
«Третье декабря. Прекрасное время умирать из-за двух фраз, которые к Рождеству никто не вспомнит».
Ратников остановился.
Третье декабря 1772 года.
— Артемий Николаевич.
Бестужев подошёл.
— Да?
— Дорога всегда проходила здесь?
— Нет. Раньше шла западнее. Потом расширили канаву и отвели.
— Насколько западнее?
Бестужев показал направление.
Ратников прошёл туда.
Пятнадцать лет изменили место.
Одни деревья выросли.
Другие исчезли.
Кустарник разросся.
Но низина оставалась.
Старый изгиб дороги угадывался.
Теперь он понял, почему место беспокоило его с самого приезда.
— Здесь была моя последняя дуэль.
Корсаков подошёл ближе.
— С Вяземцевым?
— Да.
— Когда?
— Третьего декабря семьдесят второго.
Корсаков посмотрел на него.
— Сегодня двадцать третье ноября. Через десять дней будет ровно пятнадцать лет.
— Будет.
— И вас это не тревожит?
Ратников посмотрел на старую дорогу.
— Меня тревожат люди, Павел Андреевич. Календарь пока никого не убил.
— Кто был вашим секундантом?
Ответ они знали оба.
— Архаров.
Ратников снова достал жетон.
Теперь у смутного чувства появилось место.
Он позволил памяти вернуться к тому утру.
Вяземцев стоял напротив.
Молодые люди всегда кажутся себе взрослыми, пока не проживут достаточно долго, чтобы увидеть собственную молодость со стороны.
Тридцатисемилетний Ратников тогда был совершенно уверен, что честь можно измерить расстоянием между двумя пистолетами.
Вяземцев стрелял первым и промахнулся. Ратников поднял руку и выстрелил; Григорий отшатнулся и упал.
Архаров первым побежал к нему.
Кто-то закричал:
— Врача!
Потом появились люди — слишком быстро, как теперь понимал Ратников. Тогда он почти не обратил на них внимания: смотрел на Вяземцева, на кровь, на врача, опустившегося рядом, пока Архаров с кем-то спорил.
Один из чужих мужчин стоял немного в стороне.