Влад Генделев – Тень на Невском (страница 3)

— Вы всё-таки решили не закрывать дело.

— Откуда вы знаете?

— Если бы закрыли, меня бы здесь не было.

Крейн когда-то служил в Особом отделе, затем исчез из официальных списков так тихо, что многие считали его умершим. Он не был ни высоким, ни внушительным, но рядом с ним люди начинали говорить осторожнее.

— Вы знали Ланского? — спросил Соболев.

— Лучше, чем следовало.

— Тогда начнём с простого. Кто его убил?

— Если бы я знал, вы бы мне сейчас не понадобились.

— Значит, понадобился.

Крейн улыбнулся.

— Вот за это я вас и не люблю. Вы быстро доходите до неприятных мест.

Он положил на стол тонкий пакет.

Внутри были копии юридических заключений Ланского за последние два года. На первый взгляд обычные бумаги: земельные споры, наследства, ведомственные запросы. Но на полях некоторых стояли одинаковые карандашные значки.

— Что это?

— Дела, которые потом исчезли из официального движения.

— Кто ставил отметки?

— Ланской.

Соболев перелистнул несколько страниц.

— Зачем?

— Он собирал собственный архив. Не денег, Дмитрий Петрович. Обязательств. Кто просил изменить заключение. Кто добивался нужной даты. Кто заставлял признать законным то, что законным не было.

— Бекетов?

— В том числе.

— А Зорин?

Крейн чуть прищурился.

— Вы торопитесь.

— Я не называл его прежде.

— Именно поэтому я и заметил.

Соболев закрыл пакет.

— Откуда у вас копии?

— Ланской понимал, что один экземпляр — это не страховка. Это мишень.

— Он передавал их вам?

— Иногда.

— Почему?

— Потому что не доверял жене.

Первое настоящее удивление Соболева Крейн заметил и, кажется, остался доволен.

— Вере Сергеевне?

— Не спешите делать вывод. Он ей доверял как женщине. Но не доверял тому, что она сделает с бумагами.

— А вы доверяли?

— Я никому не доверяю. Поэтому до сих пор жив.

Крейн налил себе воды.

— Вам предлагают простую версию. Самоубийство. Потом предложат другую — долги, шантаж, несчастный слуга. Не принимайте ни одну целиком. В этом деле правда будет лежать между версиями.

— И чего хотите вы?

— Чтобы Бекетов потерял возможность распоряжаться чужими судьбами.

— Это не ответ.

— Другого пока не будет.

Соболев встал.

— Вы не мой союзник, Лев Маркович.

— Слава Богу. Союзники обычно требуют благодарности.

У двери Крейн добавил:

— Посмотрите на Громова внимательнее. Слуга погиб не потому, что слишком много знал. А потому, что успел что-то сделать.

— Что именно?

— Если бы я знал, снова же, вы были бы мне не нужны.

На улице Соболев остановился под навесом. Шёл мелкий колючий снег.

Впервые расследование получило направление, которое можно было проверить: тайный архив Ланского и последние часы жизни Громова.

Не заговор. Не «система».

Два конкретных вопроса.

С них он и решил начать.

Глава IV. Вдова

Вера Сергеевна Ланская пришла к нему сама.

Она выбрала читальный зал Публичной библиотеки, и Соболев понял причину почти сразу: в таком месте двое могли говорить тихо и долго, не вызывая внимания.

Она была в трауре, но без вдовьей демонстративности. Ни дрожащих рук, ни красных глаз. Это не делало её бесчувственной. Скорее показывало, что она давно научилась переживать сильные вещи внутри.

— Вы не верите в самоубийство, — сказала она.

— Почему вы так решили?

— Иначе вы бы не пришли.

— Это вы назначили встречу.