Влад Генделев – Тень на Невском (страница 5)
— Пистолет Ланского?
— Да.
— На руке следы пороха?
Костров покачал головой.
— Недостаточные. Я бы не подписал самоубийство.
— А вас просили?
Доктор посмотрел на него поверх очков.
— Уже дважды.
— Кто?
— Если назову фамилию, вы сделаете вид, что удивлены?
— Нет.
— Тогда не будем тратить время. Из канцелярии Бекетова.
Соболев записал заключение.
Теперь существовали два времени смерти. Ложное — на часах. Настоящее — по телу.
И между ними Ланской вернулся домой, встретил кого-то и был убит.
Вечером Соболев снова оказался дома. Варвара Ивановна подала щи и долго делала вид, что не замечает папок возле тарелки.
— Вы их когда-нибудь едите? — спросила она наконец.
— Что?
— Бумаги.
— Пока нет.
— Тогда уберите. Они вам аппетит портят.
Он послушался. После ужина сел у лампы и снова взял часы Ланского.
На внутреннем крае корпуса обнаружилась едва заметная царапина. Не от падения. Кто-то открывал крышку инструментом, слишком широким для часового ножа.
Соболев сравнил царапину со своим маленьким отвёрточным лезвием, затем с канцелярским ножом.
Подходило.
Часы не просто остановили. Их открывали, чтобы перевести стрелки и прижать минутную ось.
Это сделал человек, которому важна была не иллюзия самоубийства вообще, а конкретное время — до возвращения Ланского домой.
Значит, убийца хотел доказать, что Ланской умер ещё тогда, когда сам убийца мог показать себе алиби.
Соболев посмотрел на старые часы на столе.
Тик-так.
Иногда хобби, которое окружающие считали странностью, становилось свидетельством.
Теперь оставалось выяснить, кому было необходимо время «двадцать минут двенадцатого».
Глава VI. Перстень
Дело о смерти Павла Громова оказалось тоньше дела хозяина.
Три листа. Краткий акт. Два показания. Заключение: падение с лестницы в состоянии опьянения.
— Пил? — спросил Соболев у старшего дворника Ланских.
— Павел? По праздникам. А в тот вечер — нет. Я бы почуял.
— Когда вы видели его в последний раз?
— После часу. Выбежал из дома без шапки, потом вернулся минут через двадцать.
Это не сходилось с официальным временем смерти Громова — около полуночи.
— Куда бегал?
— Не сказал.
В кармане погибшего нашли мелочь, ключи и квитанцию ломбарда. Эту квитанцию никто не приобщил к делу, но дворник помнил, что полицейский передал вещи родственникам. Соболев разыскал сестру Громова на Петроградской стороне.
Квитанция сохранилась.
В час двадцать семь минут ночи Громов заложил золотой перстень с гербом Ланских.
В ломбарде управляющий подтвердил запись.
— Он нервничал?
— Очень. Но денег почти не считал.
— Зачем же закладывал?
— Я тоже спросил. Он сказал: «Главное, чтобы записали время».
Соболев медленно поднял взгляд.
— Именно так?
— Почти слово в слово.
Громов не крал драгоценность ради денег. Он создавал отметку времени.
— Перстень у вас?
— Уже выкуплен.
— Кем?
Управляющий открыл книгу.
— Дамой. Подпись… В. С. Ланская.
Через час Соболев стоял в гостиной Веры.
Перстень лежал между ними на столе.
— Почему вы его выкупили?
— Потому что он принадлежал Сергею.
— Это не ответ.
— Другого у меня нет.