Влад Генделев – Тень на Невском (страница 1)
Влад Генделев
Тень на Невском
ВЛАД ГЕНДЕЛЕВ
Книга 2
ТЕНЬ НА НЕВСКОМ
Санкт-Петербург, 1909 год
Глава I. Снег, который не тает
Снег в Петербурге всегда лгал.
Он делал город чище, чем тот был на самом деле, прятал под белым ровным слоем грязь мостовых, конский навоз, окурки, кровь и следы. Дмитрий Петрович Соболев знал это свойство снега давно и потому не любил зимние места преступлений. Там слишком многое выглядело невинным.
У дома присяжного поверенного Сергея Алексеевича Ланского на Сергиевской улице стояли две полицейские кареты и несколько саней. Возле ворот топтались городовые. В окнах второго этажа горел свет.
Пристав встретил Соболева в прихожей.
— Всё, как докладывали, ваше превосходительство. Господин Ланской заперся в кабинете и застрелился. Пистолет при нём, записка тоже.
— Когда нашли?
— Около семи утра.
— Кто нашёл?
Пристав на секунду отвёл глаза.
— Камердинер Громов.
— Где он?
— Погиб ночью.
Соболев снял перчатку.
— Повторите.
— Павел Громов. Упал с чёрной лестницы. Свернул шею. Несчастный случай.
— Он нашёл тело хозяина в семь утра и погиб ночью?
Пристав побледнел.
— Я не так выразился. Считалось, что именно он должен был первым войти к хозяину. Но утром его уже не было. Кабинет открыла горничная. Простите, Дмитрий Петрович, здесь с самого утра путаница.
— Путаница обычно начинается там, где кто-то слишком старается сделать всё ясным.
Кабинет Ланского был тёплым, несмотря на приоткрытую форточку. Покойник сидел в кресле у письменного стола, голова чуть откинута, правая рука лежала на подлокотнике. Пистолет находился на ковре у ноги.
На столе лежала записка.
Соболев не прикоснулся к ней. Сначала посмотрел на тело, затем на часы на цепочке, выглядывавшие из жилетного кармана. Достал их через носовой платок.
Стрелки показывали двадцать минут двенадцатого.
— Когда Ланского видели живым в последний раз?
— Около полуночи, — ответил пристав. — Он вернулся с ужина от князя Одоевского. Швейцар видел.
Соболев перевёл взгляд на часы.
— Значит, или швейцар ошибся, или часы.
— Они могли остановиться от удара.
— Могли.
Он положил их рядом с запиской.
В камине лежал серый пепел. Среди золы сохранились обугленные края плотной гербовой бумаги. Соболев присел, не касаясь их.
— Огонь разводили утром?
— Нет. В доме утверждают, что камин горел ночью.
— Кто видел?
— Никто.
Пристав протянул тонкую папку.
— И ещё это велено передать вам.
На первом листе стоял штамп Департамента полиции. Соболев прочёл две строки, затем посмотрел на дату и время регистрации.
Четыре часа десять минут утра.
«Ввиду очевидности обстоятельств и отсутствия признаков преступного умысла дело о смерти присяжного поверенного С. А. Ланского дальнейшему производству не подлежит».
Внизу была подпись товарища министра внутренних дел Алексея Николаевича Бекетова.
— Когда поступила эта бумага?
— В четыре с четвертью.
— А тело нашли в семь.
— Да, ваше превосходительство.
— А смерть Громова когда признали несчастным случаем?
Пристав сглотнул.
— Около двух ночи.
Соболев ещё раз посмотрел на мёртвого Ланского.
Сначала закрыли смерть слуги. Потом закрыли смерть хозяина. Оставалось только дождаться, когда утром в доме обнаружат обоих.
— Никого отсюда не выпускать без моего разрешения, — сказал он.
— Но распоряжение…
— Я его прочёл.
— Там сказано дело закрыть.
Соболев сложил документ и убрал в папку.
— Именно поэтому мы его откроем.
Он подошёл к окну. На стекле растаяла узкая дорожка снега, как будто кто-то недавно касался рамы мокрой перчаткой.
Внизу, на Сергиевской, проезжали сани, звенели бубенцы, начинался обычный петербургский день.