Влад Генделев – Последняя Печать (страница 9)
Богданов шумно втянул воздух.
На жилете темнело большое бурое пятно.
Лебедев оказался рядом.
— Кровь.
Соболев осторожно раздвинул ткань.
Под левым ребром виднелась узкая рана.
— Ваш врач осматривал тело? — спросил он.
— Да.
— Или посмотрел на лицо и решил, что этого достаточно?
Богданов не ответил.
Соболев выпрямился.
— Николай Егорович умер не от сердца.
В коридоре послышались шаги.
Легкие, ровные.
У двери возникла женщина.
Она была высокой, в черном зимнем платье и темной шляпе с короткой вуалью. С плеч еще не успел растаять снег. Ее лицо казалось бледным, почти прозрачным на фоне темного меха, а серо-зеленые глаза смотрели на комнату с необычайным спокойствием.
На правой руке женщины блеснул перстень с черным камнем.
В камне была вырезана перевернутая лилия.
— Простите, — произнесла она. — Мне сказали, что здесь находится Николай Егорович Артемьев.
Соболев посмотрел на ее сапоги.
Подошвы были узкими.
Точно такими, какие оставили следы у входа.
— Вы приходили сюда ночью, — сказал он.
Женщина перевела взгляд на следователя.
В ее лице не дрогнул ни один мускул.
— Да.
— Но не вошли.
— Дверь была заперта.
— Зачем вы приходили?
Она посмотрела на мертвого архивариуса.
— Он обещал вернуть мне мужа.
В комнате стало тихо.
Соболев перевел взгляд на черный перстень.
— Представьтесь.
Женщина подняла вуаль.
Теперь ее красота стала почти вызывающей — не мягкой и не приветливой, а холодной, тревожной, заставлявшей одновременно смотреть и отводить глаза.
— Княгиня Елизавета Андреевна Вяземская.
Она выдержала короткую паузу.
— А вы, полагаю, тот человек, которому Николай Егорович собирался передать печать.
Соболев ничего не ответил.
Княгиня посмотрела на его карман, где лежал футляр с сургучным оттиском.
И едва заметно улыбнулась.
— Значит, он все-таки успел.
В этот момент Дмитрий Петрович понял, что письмо было отправлено не для того, чтобы привести его к мертвому архивариусу.
Его привели к этой женщине.
Глава
II
. Мертвый архивист
«Человек, пришедший слишком рано, почти всегда чего-то боится. Человек, пришедший слишком поздно, обычно чего-то добивается».
Из записной книжки Дмитрия Петровича Соболева
Елизавета Андреевна Вяземская произнесла последние слова спокойно, почти буднично, однако в холодном кабинете они прозвучали так, словно давно были подготовлены именно для этой минуты.
Соболев смотрел на нее молча.
Княгиня не опускала глаз.
Между ними стоял письменный стол, за которым сидел мертвый архивариус. Николай Егорович Артемьев словно продолжал участвовать в разговоре, хотя уже не мог ни подтвердить, ни опровергнуть сказанное.
Начальник архива Богданов первым нарушил тишину.
— Елизавета Андреевна, вам нельзя здесь находиться.
Она медленно повернула голову.
— Почему?
— Здесь произошло… несчастье.
— Нет, Сергей Иванович. Здесь произошло убийство.
Богданов побледнел сильнее.
— Кто вам сказал?
— Никто.
Княгиня посмотрела на бурое пятно, проступившее на жилете покойного.
— Но иногда достаточно не отворачиваться.