Влад Генделев – Последняя Печать (страница 7)

Текст занимал несколько строк:

«Если желаете узнать истинную причину смерти архивариуса Николая Егоровича Артемьева, прибудьте сегодня к одиннадцати часам в архив Министерства юстиции.

Не сообщайте никому.

Вы уже опоздали».

Подписи не было.

Соболев прочел записку еще раз и передал Лебедеву.

— Знаете Артемьева? — спросил тот.

— Нет.

— Может быть, он жив?

— В таком случае автор выбрал неудачное выражение.

— «Истинная причина смерти» могла относиться к будущему.

— А последние слова?

Лебедев пожал плечами.

— Попытка напугать.

— Или сообщить факт.

Он взял часы.

Было четверть десятого.

— Поедем.

— Вы не хотите сначала запросить сведения об Артемьеве?

— Они ждут нас в архиве.

— Кто?

— Это и выясним.

Пока Степан подавал пальто, Соболев спрятал сургучный оттиск в маленький кожаный футляр. Лебедев заметил это, но ничего не сказал.

Они вышли на улицу.

Снег почти прекратился, однако ветер с Невы усилился. Экипаж двигался медленно. Колеса скрипели по утрамбованной белой колее, лошади тяжело дышали, над их спинами поднимался пар.

Лебедев сидел напротив, прижав к коленям трость.

— Почему письмо прислали именно вам?

— Не знаю.

— Но вы что-то думаете.

— Я всегда что-то думаю.

— Это уклончивый ответ.

— Вы прогрессируете.

Экипаж выехал на Невский. У витрин собирались прохожие. Газетчики выкрикивали заголовки, мальчишки бросались снежками, полицейский на перекрестке безуспешно пытался навести порядок среди саней.

— Допустим, Артемьев обнаружил нечто важное, — продолжил Лебедев. — Почему не обратиться к начальству?

— Возможно, он не доверял начальству.

— К полиции?

— Возможно, не доверял полиции.

— А вам доверял?

— Люди часто доверяют тем, кого не знают. Это избавляет их от разочарований.

Лебедев помолчал.

— Печать связана с его смертью?

— Иначе ее не поставили бы на конверте.

— Или поставили именно для вас.

Соболев посмотрел на него с одобрением.

— Продолжайте.

— Автор знал о вашей коллекции.

— Об этом знают немногие.

— Я, Степан, несколько коллег…

— И владельцы печатей, которые я приобретал.

— Таких десятки.

— Значит, список подозреваемых уже есть.

Лебедев усмехнулся.

— Мы еще не видели покойника, а у вас уже подозреваемые.

— У меня есть люди, способные знать о коллекции. Это не одно и то же.

Архив Министерства юстиции размещался в старом корпусе, скрытом за главным зданием. Во внутреннем дворе снег расчистили только у входа. Остальная площадка оставалась нетронутой.

Соболев спустился из экипажа и задержался.

От арки к двери вели следы нескольких человек. Одни были свежими, другие успело припорошить снегом. Чуть в стороне виднелась отдельная цепочка узких отпечатков.

Женские сапоги.

Следы начинались у ворот, подходили к входу, затем возвращались назад. Женщина не вошла в здание или сделала это через другую дверь.

— Что вы смотрите? — спросил Лебедев.

— Кто-то был здесь ночью.

— Половина Петербурга ходит по снегу.

— Половина Петербурга не стоит десять минут перед закрытым архивом.

Он указал на глубокие следы у стены. Женщина долго оставалась на одном месте.

Дверь распахнулась.