Влад Генделев – Последняя Печать (страница 6)
Соболев собирался ответить, когда в передней раздался звонок.
Не обычный звонок посетителя, а короткий и резкий, словно человек за дверью не просил впустить его, а напоминал об обязанности хозяина.
Послышались шаги Степана.
Через несколько секунд старый слуга появился на пороге.
— Из Министерства юстиции, Дмитрий Петрович.
— Кто?
— Курьер. Говорит, что должен передать лично.
— Пусть войдет.
Курьер оказался совсем молодым чиновником с красными от холода щеками. На форменной шинели таял снег. Он поклонился Соболеву, затем Лебедеву и молча протянул серый конверт.
— От кого? — спросил Дмитрий Петрович.
— Не могу знать, ваше высокородие. Мне передали в канцелярии.
— В какой именно?
— В общей экспедиции.
— Кто передал?
Юноша замялся.
— Господин секретарь.
— Имя у господина секретаря имеется?
— Вероятно.
Лебедев отвернулся к окну, скрывая улыбку.
Соболев не изменился в лице.
— Вероятность меня не интересует.
— Простите, ваше высокородие. Я не спросил.
— Вам приказали ждать ответа?
— Нет. Только доставить и получить расписку.
Курьер раскрыл книгу. Соболев поставил подпись, после чего чиновник торопливо откланялся.
Когда дверь закрылась, Лебедев заметил:
— Вы его напугали.
— Я задал два вопроса.
— Именно этого чиновники и боятся сильнее всего.
Серый конверт лежал на столе.
На нем не было адреса, лишь имя Соболева, написанное крупным канцелярским почерком. Нижний край скреплял круглый оттиск красного сургуча.
Дмитрий Петрович не прикоснулся к письму.
Сначала наклонился.
Потом придвинул лампу.
Лебедев проследил за его взглядом.
— Что-то с печатью?
Соболев достал увеличительное стекло.
В центре оттиска находился двуглавый орел под тремя коронами. В одной лапе он держал скипетр, в другой — державу. Рисунок был выполнен тонко, почти ювелирно. Даже на сургуче различались перья на крыльях.
— Видите правое крыло? — спросил Соболев.
— Вижу крыло.
— На третьем ряду перьев идет трещина.
Лебедев прищурился.
— Вы уверены?
— Да.
— Мне кажется, это просто складка сургуча.
— Потому что вы смотрите на сургуч. А я — на матрицу.
Соболев поднялся, подошел к дубовому шкафу и открыл нижнюю дверцу. Там хранились альбомы с копиями старых государственных оттисков. Он достал один, перелистал несколько страниц и остановился на листе с тремя печатями.
Лебедев подошел ближе.
— Похожи.
— Они не похожи. Они одинаковы.
— Тогда в чем странность?
Соболев указал на подпись под образцом:
«Временная печать Государственной канцелярии. Май — август 1889 года».
— Такой матрицей пользовались четыре месяца, — сказал он. — Затем ее признали негодной из-за трещины и заменили.
— И что с ней стало?
— По документам — уничтожена.
Лебедев снова посмотрел на конверт.
— Возможно, в альбоме ошибка.
— Возможно.
— Или уничтожили не все экземпляры.
— Официально существовал один.
— Значит, он сохранился.
— Или изготовили второй.
Соболев осторожно провел ножом под сургучом и снял печать целиком, не разломив. Затем вскрыл конверт.
Внутри лежал один лист английской бумаги.