Влад Генделев – Последняя Печать (страница 20)

— Артемьев?

— Тогда он был младшим архивным чиновником. Получил приказ уничтожить первоначальное название дела и заменить его другим.

— От кого?

— Не сказал.

— Почему признался вам?

— Совесть. Старость. Страх. Выберите объяснение, которое вам больше нравится.

— Мне не нравятся объяснения, которые подходят ко всему.

— Тогда считайте, что он хотел искупить вину.

— Такие люди редко начинают раскаиваться без причины.

— Причина появилась. Кто-то стал искать дело раньше меня.

— Человек в сером пальто?

— Возможно.

Соболев сложил переплет и записку в отдельный кожаный пакет.

— Нам нужно осмотреть место, где стоял экипаж.

— Там уже прошли служители, — сказал Лебедев.

— Поэтому они и называются служителями, а не следователями.

Они вышли во двор.

Снег у арки был истоптан, однако на том месте, где остановился чужой экипаж, сохранились глубокие борозды от полозьев. Соболев присел и осмотрел их. Один полоз оставлял неровный след, будто был поврежден или недавно отремонтирован.

Рядом в снегу блеснул маленький металлический предмет.

Лебедев поднял его.

— Пуговица.

Она была из темной латуни, с изображением якоря и литерами «Б. П.».

— Морская форма? — предположил он.

Соболев взял пуговицу.

— Не военная. Частная.

Елизавета посмотрела.

— Балтийское пароходство.

— Уверены?

— Мой муж часто пользовался их судами между Петербургом и Гельсингфорсом. У служащих были такие пуговицы.

— Старые или современные?

— Не знаю.

Соболев очистил металл от снега.

На обратной стороне сохранилось клеймо мастерской.

— Пуговица оторвана давно. Края петельки потемнели. Ее могли бросить намеренно.

— Чтобы привести нас к пароходству? — спросил Лебедев.

— Или заставить думать о Финляндии и смерти князя Вяземского.

Елизавета внимательно посмотрела на него.

— Вы не верите ни одной улике?

— Верю всем. Но не сразу.

Из здания выбежал молодой служитель.

— Господин Соболев! Александр Сергеевич! Начальник архива просит вас немедленно подняться.

— Что произошло?

— Пропал сторож.

— Какой?

— Ночной. Тихон Матвеевич. Его нигде нет.

Соболев взглянул на Лебедева.

— Когда видели в последний раз?

— Утром. Он разговаривал с господами, которые забрали документы.

— Куда мог уйти?

— Домой не возвращался. Жена прислала мальчика узнать, почему его нет.

Они быстро поднялись на второй этаж.

Богданов ждал у кабинета Артемьева. В руках он держал журнал дежурств.

— Я нашел запись, — сказал он. — Тихон расписался в семь утра. Значит, был здесь после смерти Николая Егоровича.

— Кто сменил его?

— Дневной сторож. Но Тихон не передал ключи.

— Какие ключи у него были?

— От входа, нижних хранилищ и черной лестницы.

— Второй выход?

— Во внутренний переулок.

— Почему вы не сообщили о нем раньше?

Богданов растерялся.

— Вы не спрашивали.

Соболев взглянул на Лебедева.

— Проверьте черную лестницу. Никого не берите.

Елизавета сделала шаг следом.