Влад Генделев – Последняя Печать (страница 22)
На верхней площадке черной лестницы стояла Елизавета.
Позади нее мелькнула чья-то тень.
— Осторожно! — крикнул Соболев.
Княгиня обернулась.
Из темноты появилась рука и толкнула ее в спину.
Елизавета потеряла равновесие.
Лебедев бросился вверх, но был слишком далеко.
Соболев успел встать под лестницей и поймал княгиню, когда она сорвалась с последних ступеней. Удар отбросил их к стене. В глазах на мгновение потемнело.
Наверху хлопнула дверь.
Лебедев помчался следом.
Елизавета тяжело дышала. Шляпа слетела, волосы рассыпались по плечам.
— Вы ранены?
— Нет.
— Кто это был?
— Не видела.
— Он что-нибудь сказал?
Она кивнула.
— Одно слово.
— Какое?
— «Анна».
Соболев замер.
— Вас так звали?
Елизавета посмотрела на него.
В ее глазах впервые появился настоящий страх.
— Нет.
— Тогда почему вы испугались?
— Потому что это имя знали только три человека.
— Кто?
— Мой отец. Мой муж.
Она перевела взгляд на мертвого сторожа.
— И человек, которого похоронили вместо него.
Глава
IV
. Табачная лавка
«Чужое имя можно носить годами. Но достаточно одному человеку произнести его вслух — и оно становится уликой».
Из записной книжки Дмитрия Петровича Соболева
После полудня Соболев впервые за весь день позволил себе не думать о деле.
Он зашел в маленькую табачную лавку на Литейном. Продавщица, полная женщина с неизменно строгим пробором, даже не спросила, что ему нужно, и достала привычную коробку.
— Опять тот же? — спросила она.
— В моем возрасте перемены следует вводить осторожно.
— В вашем возрасте, Дмитрий Петрович, люди обычно говорят обратное.
Он усмехнулся, расплатился и несколько минут стоял под навесом, глядя на мокрый снег. Никакой новой мысли не пришло. И это было почти приятно.
Лебедев вернулся через несколько минут.
По его лицу Соболев сразу понял, что погоня закончилась ничем.
— Ушел через верхний коридор, — сказал Александр Сергеевич, тяжело дыша. — Там две двери и служебный переход в соседнее здание. Я столкнулся с переписчиком, но он никого не видел.
— Или сделал вид, что не видел.
— Я велел запереть выходы.
— Поздно.
— Возможно, он еще внутри.
— Тогда сейчас снимает пальто, садится за стол и изображает возмущенного чиновника, которому мешают работать.
Лебедев посмотрел на Елизавету.
Она стояла у стены, придерживая рукой ушибленное плечо. Волосы выбились из прически, на щеке появилась тонкая красная царапина, но держалась княгиня по-прежнему прямо.
— Вы уверены, что человек сказал именно «Анна»? — спросил Александр Сергеевич.
— Я еще не дошла до той степени испуга, когда начинаю путать собственные имена.
— Но вас зовут Елизавета.
— Именно поэтому слово и запомнилось.
Соболев поднял с пола ее шляпу, стряхнул пыль и подал.
— Вы сказали, это имя знали три человека.
— Да.
— Ваш отец, муж и человек, похороненный вместо него.
— Я сказала не совсем так.
— Вы сказали именно так.
Елизавета надела шляпу, но не опустила вуаль.
— Тогда я выразилась неосторожно.
— Неосторожность свидетеля часто полезнее признания.