Влад Генделев – Последняя Печать (страница 16)

— Вы посмотрели не на герб, а на трещину правого крыла. Человек, не знающий печати, сначала видит орла.

Ремезов молчал.

Соболев закрыл футляр.

— Дело номер 4387 касается князя Андрея Вяземского?

— Не имею понятия.

— Тогда вы не станете возражать против официального расследования.

— Стану. По причинам государственной безопасности.

— Без знания содержания дела?

Ремезов подошел ближе.

— Дмитрий Петрович, вы талантливый следователь. Именно поэтому вам следует понять: существуют документы, чья подлинность опаснее их подделки.

— Для кого?

— Для государства.

— Государство редко истекает кровью под левым ребром.

— Вы играете словами.

— А кто-то играет мертвыми.

Товарищ министра понизил голос:

— Отдайте мне печать.

— Нет.

— Это государственная собственность.

— Сургуч принадлежит конверту, конверт — следствию, а следствие — пока мне.

— Вы пожалеете.

— Возможно. Но не сегодня.

Ремезов долго смотрел на него, затем повернулся к спутникам.

— Кабинет опечатать. Никого не впускать. Тело передать судебному врачу.

— Печать будете ставить какую? — спросил Соболев.

Чиновник остановился.

— Простите?

— Я хотел бы убедиться, что она существует официально.

Лебедев кашлянул, скрывая улыбку.

Ремезов вышел, не попрощавшись.

Его спутники последовали за ним.

Богданов задержался на пороге.

— Что мне делать?

— Принести документы, о которых я просил.

— А приказ товарища министра?

— Он велел опечатать кабинет. Мы еще внутри.

Начальник архива поспешно удалился.

Елизавета надела шляпу.

— Теперь вы понимаете, почему я не обратилась к начальству?

— Начинаю.

— И доверяете мне больше?

— Нет.

— Жаль.

— Но вы стали интереснее.

— От следователя это звучит почти неприлично.

Соболев подошел к пустому месту на книжной полке.

— Кто-то забрал третий том «Свода законов».

— Люди, приезжавшие утром?

— Возможно.

— Тогда признание у них.

— Нет.

Лебедев удивился.

— Почему вы уверены?

Соболев указал на полоску кожи.

— Переплет разрезали здесь. Если бы документ нашли, книга осталась бы. Том унесли, потому что тайник не обнаружили или не успели осмотреть.

— Значит, признание все еще внутри?

— Вероятно.

— Но книга исчезла.

— Не совсем.

Он посмотрел на Елизавету.

— Вы сказали, что Артемьев показывал вам кабинет два месяца назад. Третий том стоял на этой полке?

— Да.

— Вы запомнили переплет?

— Темно-коричневая кожа. На корешке небольшое золотое пятно над цифрой три.

— Пятно или знак?