Влад Генделев – Последняя Печать (страница 14)

— Нет. Вы назвали документ.

— Николай Егорович говорил, что обнаружил письменное признание.

— Чье?

— Не сказал.

— Когда?

— Вчера днем.

— Лично?

— Да.

— Где?

— В Казанском соборе.

Лебедев удивился.

— Архивариус назначил встречу в соборе?

— Там легко затеряться и трудно подслушивать.

— Напротив, — сказал Соболев. — В соборе легко подслушивать, потому что никто не знает, кто молится, а кто слушает.

Он приблизился к княгине.

— Что еще сообщил Артемьев?

Елизавета молчала.

— Каждый раз, когда вы скрываете часть разговора, мертвый человек становится для вас менее полезным свидетелем.

— Вы говорите так, будто его смерть на моей совести.

— Пока лишь на совести того, кто нанес удар. Но ложь свидетеля иногда помогает убийце не хуже оружия.

Эти слова задели ее.

— Хорошо.

Она сняла шляпу и положила на край стола.

Темные волосы были собраны низко, без украшений.

— Николай Егорович сказал, что нашел дело о смерти человека, которого похоронили под чужим именем. В деле находилось признание, удостоверенное государственной печатью. Он не назвал ни автора, ни покойного.

— Но вы решили, что речь о вашем муже.

— Потому что он попросил принести письмо, полученное после похорон.

— Вы принесли?

— Да.

— Где оно?

Елизавета посмотрела на дверь.

— Было при мне, когда я приехала ночью.

— А теперь?

— Исчезло.

— Человек в сером пальто обыскал вас?

— Нет.

— Тогда как?

— После того как дверь мне не открыли, я вернулась в экипаж. Кучер лежал на козлах без сознания. Я наклонилась к нему. В этот момент кто-то ударил меня сзади.

Лебедев нахмурился.

— Вы потеряли сознание?

— На несколько минут.

— Почему не сказали сразу?

— Потому что женщина, признающаяся двум мужчинам, что позволила ударить себя по голове и украсть письмо, редко производит впечатление надежного свидетеля.

— Вы не позволили, — сказал Соболев. — Вас застали врасплох.

— Благодарю за утешение.

— Это не утешение. Кто знал, что письмо будет при вас?

— Николай Егорович.

— Еще кто?

— Никто.

— Мужчины, следившие за вами?

— Возможно.

— Слуги?

— Моя камеристка помогала мне одеваться.

— Имя?

— Мария Яковлева.

— Кучер?

— Федор.

— Где он сейчас?

— Дома. Врач сказал, что его усыпили каким-то препаратом.

— Вы уверены, что он жив?

Елизавета посмотрела на Соболева.

— Полчаса назад — был.

В коридоре раздался шум.

Кто-то говорил с Богдановым громко и раздраженно.

Дверь распахнулась.