Влад Генделев – Последняя Печать (страница 12)

— После похорон я получила письмо.

— От мужа?

— Почерк был его.

— Что в нем говорилось?

— Только одна фраза: «Не верь телу, которое не видела».

— Когда пришло письмо?

— Через три дня после погребения.

— Конверт сохранился?

— Да.

— Печать?

Она подняла глаза.

— Именно поэтому я здесь.

Соболев молчал.

— На письме стоял оттиск временной печати Государственной канцелярии, — продолжила Елизавета. — Той самой, которой, по официальным сведениям, не существовало уже много лет.

— Откуда вы знали это?

— Мой отец был дипломатом и собирал государственные оттиски. После его смерти часть коллекции перешла ко мне.

— Вы разбираетесь в печатях?

— Достаточно, чтобы понять: письмо либо подлинное, либо его подделал человек, знавший не только почерк моего мужа, но и тайну уничтоженной матрицы.

Лебедев посмотрел на Соболева.

— Значит, отправитель знал о коллекциях их обоих.

— Возможно, — сказал Дмитрий Петрович.

Елизавета услышала.

— Вы полагаете, что нас свели намеренно?

— Я пока ничего не полагаю. Я устанавливаю, кто и что знал.

— Вы всегда так осторожны?

— Только когда мне предлагают слишком удобное объяснение.

Княгиня усмехнулась.

— Мне говорили, что вы неприятный человек.

— Кто?

— Люди, которым пришлось отвечать на ваши вопросы.

— Они преувеличивали?

— Пока нет.

Соболев взял со стола нож для бумаг и осторожно приподнял обгоревшие листы в металлической чаше. Верхние края превратились в пепел, но нижние части сохранились.

Он расправил один фрагмент на чистой бумаге.

Виднелись несколько слов:

«…опознание произведено…»

Ниже:

«…по просьбе князя А. В…»

Остальное уничтожил огонь.

— Князь А. В., — произнес Лебедев. — Андрей Вяземский?

Елизавета наклонилась.

— Возможно.

— Ваш супруг участвовал в опознании чьего-то тела?

— Я не знаю.

— Или кто-то опознавал его тело по его собственной просьбе, — заметил Соболев.

Она резко выпрямилась.

— Это невозможно.

— Почему?

— Мертвые не просят опознавать себя.

— Именно поэтому такая просьба была бы полезна живому.

В глазах княгини мелькнуло раздражение.

— Вы хотите сказать, что мой муж инсценировал смерть?

— Я хочу сказать, что в сгоревшем документе встречаются его инициалы.

— И уже готовы построить из этого обвинение?

— Пока только вопрос.

— Для вас вопросы опаснее обвинений.

— Иногда.

Соболев вернулся к телу.

Рана была узкой, нанесенной тонким клинком. Крови на сюртуке почти не было, зато под жилетом ткань промокла насквозь. Удар пришелся снизу вверх, под ребро.

— Убийца стоял близко, — сказал Лебедев.

— Очень близко.

— Артемьев впустил его сам?

Соболев осмотрел замок.

На металлической пластине виднелись свежие царапины.

— Нет. Дверь открыли отмычкой или вторым ключом.