Влад Генделев – Белая пешка (страница 16)

— На Английской набережной у него дом, которым он почти не пользуется.

— Набережная не загород.

— Старый дом его дяди. Он называет его «пустым».

— Откуда знаете?

— Год назад после спектакля Чернова Мещерский приехал ко мне. Был уверен, что Михаил Львов вернулся. Я объяснил, что видел актёра.

— И он поверил?

— Нет. Испугался ещё больше.

— Почему?

— Потому что Вельский знал фразу, которой не должен был знать.

Соболев остановился.

— Какую?

— Полный вариант слов Гордина.

— Но Вельский присутствовал при допросе.

— Не при этой части. Её произнесли после того, как его вывели.

— Тогда откуда он узнал?

Фон Рейн посмотрел на старую фотографию в руках Соболева.

— Кто-то из тех, кто остался в комнате, рассказал ему.

— Вы?

— Или Михаил. Или Крестовский. Или писарь.

— Значит, ещё двадцать один год назад существовал человек, передававший каждому ту часть правды, которая могла напугать другого.

— Теперь вы начинаете видеть.

Соболеву не понравилась эта фраза. Особенно прозвучавшая от фон Рейна.

— Адрес Мещерского.

Тот назвал. Лебедев отправил двух агентов. Они вернулись менее чем через час. Мещерского нашли. Он был жив. Но заперся в спальне и отказывался открывать. Утверждал, что не чувствует ног. Рядом с кроватью лежала белая шахматная пешка. Соболев взял пальто.

— Едем.

Мария шагнула следом.

— Я с вами.

— Нет, не думаю.

— Мещерский знал Андрея.

— Именно поэтому останетесь.

— Вы всё время используете мою заинтересованность как причину отстранить меня.

— Я использую вашу заинтересованность как причину не позволять вам войти туда, где неизвестный человек расставляет мёртвых и живых по местам.

— Вы считаете, я буду мешать?

— Я считаю, вам могут показать именно то, что вы хотите увидеть.

Мария собиралась возразить, но остановилась. Соболев уже повернулся к двери.

— Дмитрий Петрович.

Он оглянулся.

— Если там будет Андрей?

Никакой иронии. Только вопрос женщины, два года прожившей с одним ответом и вдруг лишённой даже его. Соболев говорил мягче:

— Тогда сначала я удостоверюсь, что это действительно он.

Мария опустила глаза.

— Хорошо.

Фон Рейн наблюдал за ними. Когда Соболев проходил мимо, он тихо сказал:

— Вы уверены, что оставлять её здесь безопаснее?

Соболев остановился.

— Это угроза?

— Предупреждение.

— О чём?

— Вельский умер, потому что участвовал в чужой постановке и считал, что знает финал. Мария Андреевна уже участвует.

— В какой роли?

— Вдовы.

— Она и есть вдова.

Фон Рейн посмотрел ему прямо в глаза.

— Вот это ещё предстоит установить.

Соболев вышел. Уже в экипаже Лебедев спросил:

— Вы заметили?

— Что?

— Он впервые сказал что-то не о прошлом.

— Да, именно так.

— Думаете, Андрей жив?

Соболев смотрел на мокрый снег, летевший навстречу.

— Думаю, кто-то очень старается, чтобы Мария в это поверила.

— А вы?

— Я стараюсь не делать за него эту работу.

Экипаж свернул к набережной. В кармане Соболева лежала старая фотография. Пять молодых мужчин. Один уже мёртв. Один исчез двадцать один год назад. Один, возможно, умер два года назад.