Влад Эверест – Черная смерть (страница 9)
Глава 5. Высота
— Держись!
Крик Виктора сорвался с пересохших губ одновременно с резким рывком тела. Его ноги, обутые в тяжелые ботинки, с силой оттолкнулись от покатой, влажной от ночной росы жестяной кровли, швыряя корпус в спасительную тень массивной кирпичной трубы. Пули цокнули по черепице ровно в том месте, где секундой назад находилась голова главстаршины.
Спина Виктора вжалась в холодный, шершавый кирпич трубы. Легкие горели огнем, требуя кислорода, а левое плечо пульсировало тупой, ноющей болью, напоминающей о недавнем ранении на хуторе. Пальцы привычно скользнули по магазину «Вальтера», проверяя боезапас. Пусто. Затвор встал на задержку, обнажив масленый металл патронника. Последние патроны ушли на то, чтобы прижать врага к парапету и дать возможность отползти раненому Сиротину. Арсенал исчерпан. В наличии только нож — переточенный трофейный штык, висящий на поясе, пустая граната-колотушка, годная разве что как увесистая дубинка, и холодная, расчетливая злость загнанного в угол зверя.
Противников двое. Профессионалы из Абвера или полка «Бранденбург» — обычная пехота так не работает, не двигается по крышам с кошачьей грацией. Сквозь шум ветра донеслись короткие, отрывистые команды на немецком. Они расходились веером, обтекая укрытие с двух сторон, беря жертву в классические клещи. Высунуться влево — пуля, вправо — то же самое. Математика смерти.
Сиротин лежал в трех метрах, за скатом крыши, в глубокой тени слухового окна. Живой — оттуда доносилось хриплое, натужное дыхание, перебиваемое сдавленными стонами, но в этом бою старшина больше не помощник. Его ППШ валялся рядом бесполезным куском штампованного железа в ослабевших руках.
— Russe, gib auf! (Русский, сдавайся!) — голос прозвучал совсем рядом, слева, с отчетливой издевательской ноткой. — Du hast keine Chance! (У тебя нет шансов!)
Они считали, что загнали крысу в тупик. Рассчитывали, что жертва будет сидеть, парализованная страхом, и ждать контрольного выстрела. Им было невдомек, что крыса, которой некуда бежать, прыгает на горло. И уж тем более они не могли знать, что их противник прошел школу войны двадцать первого века, где городской бой в трех плоскостях возведен в ранг науки.
Взгляд Виктора метнулся вверх. Над трубой нависал ржавый жестяной козырек — защита дымохода от дождя. До острого края — полтора метра. Слева хрустнул гравий. Первый диверсант пошел на сближение, надеясь застать врасплох ударом с фланга. Ждать было нельзя. Вместо того чтобы принять бой на горизонтали, тело сработало на вертикаль. Прыжок, пальцы здоровой правой руки впились в острый, режущий край козырька. Рывок на одних жилах, игнорируя ослепляющую вспышку боли в простреленном плече, — и выход в упор. Секунда — и позиция на плоской площадке трубы занята. Паркур. Элемент «Wall run» с выходом силой. В сорок первом году так не двигались. Уставы учили ползать по-пластунски и ходить в штыковую атаку цепью, а не скакать по стенам, используя инерцию и рычаги.
Немец, вынырнувший из-за угла с пистолетом наготове, выстрелил в пустоту. Он искал цель на уровне глаз, а смерть пришла сверху. Удар был сокрушительным. Тяжелые ботинки с рифленой подошвой «Vibram» впечатались в плечи диверсанта с силой падающего с пятого этажа мешка с цементом. Немца сбило с ног, вышибив воздух из легких, и оба тела, сплетенные в клубок, покатились кубарем по наклонной крыше, сдирая кожу о шершавые стыки жести. Пистолет вылетел из руки врага при ударе о кровлю. Его пальцы метнулись к поясу, пытаясь выхватить нож, но реакция подвела. В партере шансов у него не оставалось. Инерция падения и гравитация сыграли свою роль. Короткий, жесткий удар лбом в переносицу — влажный хруст хряща, горячие брызги крови в лицо Виктора. И тут же — рубящий удар ребром ладони по кадыку. Гортань хрустнула. Немец захрипел, глаза вылезли из орбит, тело обмякло, став тряпичной куклой. Крыша под ногами кончилась.
Скольжение к бездне прервал отчаянный рывок. Пальцы успели уцепиться за край ржавого водосточного желоба. Железо заскрежетало, прогнулось под весом тела, но выдержало, впиваясь в ладонь. Мертвый немец сорвался вниз. Его падение сопровождалось коротким криком, который тут же потонул в грохоте близкого разрыва авиабомбы где-то в порту. Глухой, влажный удар о брусчатку двора поставил жирную точку в его биографии.
Один готов. Подтянуться, перевалиться через карниз обратно на крышу стоило титанических усилий. Мышцы дрожали от перенапряжения, сердце колотилось где-то в горле, перекрывая шум боя, перед глазами плясали красные круги. Но расслабляться было рано.
Второй — командир группы — оказался хитрее и опытнее. Он не бросился спасать напарника, не стал палить наугад в темноту, выдавая себя. Он ждал. Силуэт врага четко вырисовывался на фоне багрового зарева пожара, разгоравшегося над портовыми складами. Он стоял у слухового окна, метрах в десяти, держа сектор под прицелом. Длинный ствол пистолета с глушителем смотрел немигающим глазом прямо в центр груди Виктора. Оружия дальнего боя нет. Пистолет первого улетел в бездну. Свой пуст. Под рукой оказалась старая, тяжелая глиняная черепица, которой была крыта соседняя часть ската. Пальцы сомкнулись на шершавой глине.
Бросок. Черепица ударила в жестяной лист в метре от немца, громко звякнув. Звук отвлек его внимание на долю секунды. Рефлекс сработал безукоризненно — ствол дернулся в сторону шума. Этого мгновения хватило. Рывок вперед. Десять метров по скользкой, наклонной крыше. Спринт, ценой в жизнь. Выстрел прозвучал, когда дистанция сократилась до минимума. Пуля обожгла левый бок, рванув сукно бушлата, но прошла по касательной, лишь оцарапав кожу. Удар плечом в корпус. Тело немца впечаталось спиной в деревянную раму слухового окна. Стекло брызнуло осколками, трухлявое дерево хрустнуло, и клубок тел влетел внутрь чердака, подняв облако вековой пыли, паутины и голубиного пуха.
Пистолет вылетел из руки противника, заскользив по доскам куда-то в темноту. Возня на полу, сбитая старая мебель, треск ломающихся стульев. Немец оказался жилистым, сильным зверем. От него пахло дорогим табаком и хорошим одеколоном — запах сытой Европы, пришедшей убивать. Он вырвался, оттолкнув Виктора ногой, и вскочил в боевую стойку. В его руке тускло блеснул кинжал. Длинный, узкий эсэсовский клинок с черной рукояткой.
— Komm her, Schwein! (Иди сюда, свинья!) — прошипел он.
В полумраке чердака, освещаемом лишь сполохами зениток через дыру в крыше, его глаза светились фанатичным блеском. В ответ в руке Виктора лег трофейный штык — укороченный, переточенный под обратный хват. Ножевой бой — это не красивое киношное фехтование с звоном стали. Это грязная, быстрая математика смерти, где любое уравнение решается за секунду.
Выпад немца — классический, прямой, нацеленный в сердце. Уход в сторону скручиванием корпуса. Лезвие рассекло бушлат на груди, холодя кожу. Близко. Слишком близко. Еще выпад. Быстрый, техничный. Немецкая школа фехтования. Но он учился по уставу. А его противник прошел школу улиц и спецназа будущего, где понятие «честь» заменено понятием «эффективность». Нога намеренно скользнула по голубиному помёту. Падение на одно колено, имитация ошибки, открытие зоны поражения. Враг клюнул. Он бросился добивать сверху, уже торжествуя победу. Левая рука сгребла с пола горсть пыли, щепок и сухого помета. Резкий бросок в лицо. Немец зарычал, отшатнулся, мотая головой, пытаясь протереть запорошенные глаза. Прыжок снизу вверх, тело распрямилось как сжатая пружина. Нож вошел под ребра, снизу вверх, обходя костяную защиту грудной клетки. Прямо в печень. Лезвие провернулось, скрежеща о кость.
Немец замер. Его руки судорожно вцепились в плечи убийцы, сжали их мертвой хваткой, а затем ослабли. Кинжал со звоном упал на пол. Губы Виктора приблизились к его уху:
— Willkommen in der Hölle (Добро пожаловать в ад).
Тело рухнуло на колени, затем повалилось на бок, забившись в агонии. Тяжелое дыхание разрывало грудь. Пот заливал глаза, смешиваясь с грязью. Бок горел огнем, плечо ныло нестерпимо, но сознание фиксировало главное: жив.
Обыск трупа занял секунды. Руки работали автоматически, профессионально. Планшет. Кожаный, добротный офицерский планшет. Внутри — карта Одессы. Красные крестики: порт, склады, штаб. Таблица радиокодов. Блокнот с шифрами. Джекпот. То, ради чего капитан послал людей на смерть. Под рукой оказался и пистолет — тот самый «Вальтер» ППК с глушителем. В кармане кителя — два запасных магазина. Оружие перекочевало за пояс победителя.
— Сиротин!
Рывок обратно на крышу через разбитое окно. Старшина был в сознании, но его лицо цветом сравнялось с мелом. Он лежал, прислонившись спиной к трубе, и зажимал бедро рукой, сквозь пальцы которой сочилась густая темная кровь.