Вивьен Ноар – Хищник в зеркале заднего вида (страница 1)

Хищник в зеркале заднего вида

ГЛАВА 1. ЗАПАХ ДЕНЕГ

Дождь лупил по крыше старого BMW так, будто хотел пробить металл насквозь и добраться до меня. До моей шеи, которая затекла от четырёх часов неподвижности. До моих пальцев, распухших от холода и вцепившихся в пластиковый стаканчик с кофе, который остыл ещё час назад.

Я сидел в машине уже четвёртый час. Мой «бумер» – пятнадцатилетний E39 с облупившейся краской на капоте и салоном, пропахшим мокрой собакой, дешёвым табаком и собственным бессилием – смотрелся здесь как бомж на балу аристократов.

Рублёвка. Посёлок, где дома стоят дороже, чем я заработаю за десять жизней. Где за каждым забором – камеры, охрана, злые собаки и тайны, за которые можно умереть.

Я сделал глоток кофе. Горькая жижа обожгла горло, заставив поморщиться. На пассажирском сиденье валялся «Никон» с телевиком – моя кормилица, моя совесть, моё единственное оружие. Рядом – пачка «Парламента» и отцовские часы на потертом кожаном ремешке.

«Командирские». Механика. Тридцать лет без единой поломки. Отец носил их до последнего дня, пока его самолёт не упал в лес под Тверью. Тела не нашли. А часы нашли. Странно, правда? Часы уцелели, а человек – нет.

Я сверял время каждые пять минут. Привычка. Двадцать три сорок семь.

– Ну давай, красавица, – прошептал я, вглядываясь в ворота. – Выходи.

Ворота особняка даже не скрипнули. Они просто бесшумно разъехались в стороны, будто разрезая тьму. Из чрева участка, утыканного камерами, как дикобраз иглами, выскользнул тёмно-синий Bentley Continental GT.

Я узнал этот номер. А 777 АМ. Алиса Воронцова.

Жена человека, который заплатил мне пять тысяч долларов авансом, чтобы я нашёл её любовника.

Игорь Воронцов. Пятьдесят восемь лет. Оборонные контракты, недвижимость, яхты, самолёты. Типичная история: старый мешок с деньгами боится, что молодая самка водит его за нос. Женился три года назад на какой-то реставраторше из Питера. А теперь – рога чешутся.

Я таких дел переделал сотню. Скучно. Пошло. Но деньги пахнут одинаково – потом и жадностью. Пять тысяч зелёных за неделю работы. Я согласился, даже не глядя на фото объекта.

Глупость.

Я завёл мотор и пристроился в хвост метрах в ста, выключив фары. Дождь – лучший сообщник. Он смывает звуки, размывает силуэты, заставляет нормальных людей жаться к батареям.

Bentley летел по МКАДу уверенно, но без спешки. Алиса не гнала – она именно летела. Плавно. Хищно. Как барракуда в ночном океане. Я держал дистанцию, не приближаясь, но и не отставая. Руки на руле расслаблены, глаза прищурены – состояние, в котором я могу ехать сутками.

И тут произошло то, чего быть не должно.

Алиса резко, без поворотника, ушла в правый ряд. Проскочила в щель между фурами, которую я даже не видел. Вынырнула – и нырнула в съезд на Новорижское шоссе.

Если бы я не был готов – если бы не вцепился в руль так, что побелели костяшки – я бы улетел в отбойник.

– Твою мать, – выдохнул я, бросая «бумера» в занос.

Гружёная фура справа взвыла клаксоном, когда я протиснулся перед ней. Зеркало заднего вида едва не снесло. Я даже не обернулся.

Она играла? Или просто классный водитель?

Через пять минут я снова видел её хвостовые огни. Она припарковалась у «Барвихи Luxury Village». Элитный кластер: бутики, которые не носят, а коллекционируют. Рестораны с мишленовскими звёздами. Отель, где номер стоит как моя квартира в Чертаново.

Я заглушил мотор и загнал машину в тень между двумя «Гелендвагенами». Наблюдал.

Она вышла из Bentley.

И мир перестал существовать.

На ней был простой бежевый тренч. Боже, как они шьют эту одежду? Ткань струилась, жила своей жизнью, не мялась, не боялась дождя. Под тренчем – шерстяное платье-водолазка тёмно-бордового цвета. Оно облегало фигуру так, что хотелось забыть, зачем я здесь. Просто смотреть. Просто дышать с ней одним воздухом.

На ногах – замшевые сапоги-ботфорты на плоской подошве. Никаких шпилек. Никакой вульгарности. Она не шла – она парила над лужами, даже не глядя под ноги.

Тёмные волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбилась прядь и прилипла к виску – от дождя или от пота? Я не знал. Я хотел убрать её сам. Пальцами. Губами.

Глаза она скрывала за огромными «авиаторами» Dior, но я и так знал, что они зелёные. На фото у Воронцова они казались стеклянными. Пустыми. Как у куклы.

Вблизи она была не просто красива.

Она была живая. Опасная. Настоящая.

Я выдохнул. Проверил камеру – заряд есть, карта на месте. Натянул кепку, сунул «Никон» под куртку и вышел под дождь.

Воздух пах дорогим кофе из кофейни, мокрой хвоей от близкого леса и деньгами. Осень. Время, когда даже роскошь пахнет гнилью.

Я вошёл в холл отеля. Мрамор. Позолота. Люстра, похожая на взрыв хрусталя. Пахло туберозой и чужим счастьем. Консьерж посмотрел на меня так, будто я принёс на ботинках чуму. Я прошёл уверенно, как будто мне здесь назначена встреча. Пиджак от Brioni, купленный пять лет назад на распродаже за полцены, и дешёвая рубашка с закатанными рукавами – я выглядел как адвокат средней руки, который отчаялся выбить долги.

Алиса прошла в ресторан. Я сел в лобби-баре, заказал эспрессо – четыреста пятьдесят рублей, грабёж – и приготовился ждать.

Ждал двадцать минут. Двадцать минут, в течение которых я пил одну воду, смотрел в телефон и краем глаза следил за входом в ресторан.

Она вышла.

Одна.

Но с ней был мужчина.

Нет. Не любовник. Любовники так не выглядят.

Мужчина лет пятидесяти, в дорогом пальто, с лицом человека, привыкшего отдавать приказы. Слишком прямая спина. Слишком холодный взгляд. Военный? Бывший. Точно.

Он взял её под локоть. Она не отстранилась. Они о чём-то говорили, склонив головы. Алиса слушала, и её лицо… оно изменилось. Оно стало жёстким. Хищным. С кукольным лицом, которое я видел на фото, не осталось ничего.

Мужчина сел в чёрный Mercedes с тонированными стёклами и уехал.

Алиса осталась стоять под козырьком отеля. Достала сигарету. Закурила.

Она курила, глядя в никуда, и дождь мочил её сапоги. Дым смешивался с паром от дыхания. Она была красива до невозможности. До боли. До желания разбить камеру и забыть, что я здесь по работе.

Я стоял в тени колонны, делая вид, что говорю по телефону. «Никон» щёлкнул три раза. Лицо военного. Номер машины. Её профиль на фоне огней.

В этот момент Алиса вдруг повернула голову и посмотрела прямо на меня.

Сквозь темноту. Сквозь дождь. Сквозь стекло входной двери. Сквозь объектив камеры.

Её губы тронула усмешка.

Она не махнула рукой. Не подошла. Не сделала ничего, что сделала бы нормальная женщина, заметившая слежку.

Она просто смотрела.

Пять долгих секунд. Может, десять. Я перестал дышать. Перестал думать. Я просто смотрел в ответ, как кролик на удава, как дурак на огонь.

В её взгляде не было страха. Не было злости. Не было вопроса «какого чёрта ты за мной следишь?».

В нём был вызов.

И приглашение.

Потом она бросила сигарету в лужу, не глядя – и попала в урну с пяти метров. Села в Bentley. Уехала.

Я остался стоять. Сжимал в руках «Никон», как последнюю надежду. Смотрел на пустую дорогу.

Впервые за много лет я не знал, что делать дальше.

Я должен был радоваться. У меня были фото. Номер машины военного. Завтра я пробью его по базам, найду любовника, солью Воронцову, получу остаток денег и закрою дело.

Вместо этого я сел в машину, включил печку на полную и просидел ещё час, глядя на капли дождя, стекающие по стеклу.

Она знала.

Она знала, что я здесь. Знала, кто я. Знала, зачем.

И не убежала. Не спряталась. Не вызвала охрану.