Вивьен Ноар – Хищник в зеркале заднего вида (страница 4)

– Долго вы будете за мной таскаться?

Голос раздался прямо передо мной. Я открыл глаза.

Она сидела напротив, на такой же мраморной скамье, откинув голову назад. Глаза закрыты. Волосы мокрые, прилипли к шее и плечам. На ней был белый купальник-халтер – строгий, закрытый, но от этого ещё более сводящий с ума. Ткань облепила тело, подчёркивая каждый изгиб.

– Я с вами разговариваю, Артём Викторович, – сказала она, не открывая глаз. – Или вы думали, я не замечу слежку?

Я молчал. Что я мог сказать?

– Заметила, – наконец выдавил я. – Тогда зачем везёте меня за собой?

Она открыла глаза и посмотрела прямо на меня. Зелёные. Огромные. С расширенными от пара зрачками.

– Интересно. – Она чуть улыбнулась. – Обычно за мной следят профессионалы. А вы… вы какой-то другой.

– Какой?

– Злой. – Она села ровнее. – У профессионалов злости нет. Есть работа. А у вас глаза горят. Вы меня ненавидите, да? Ещё не зная.

– Я вашего мужа ненавижу. – Я сам удивился своим словам. – А вы… вы просто работа.

– Не ври.

Она встала и подошла ко мне. Пар обволакивал её тело, мокрая ткань купальника блестела. Она села рядом. Близко. Слишком близко.

– Ты смотришь на меня и хочешь, – шепнула она. – И ненавидишь себя за это. Я права?

Я сглотнул. Во рту пересохло.

– Права.

– Знаешь, что хуже всего? – Она наклонилась к моему уху. Губы почти касались кожи. – Что я тоже хочу. Но если мы это сделаем – ты пропал. Ты понимаешь?

– Понимаю.

– И всё равно?

– Всё равно.

Она посмотрела на меня долго. Очень долго. Потом взяла мою руку и положила себе на шею. Туда, где под кожей бился пульс.

– Чувствуешь? – шепнула она. – Я живая. Я не кукла. Запомни это. Что бы потом ни случилось.

Я чувствовал. Её пульс. Её тепло. Её дыхание.

И в этот момент дверь хаммама распахнулась.

– Вот ты где, сука, – раздался голос.

Я обернулся.

В дверях стоял Кольцов. В халате, мокрый, злой. Глаза бешеные.

– Я с тобой не договорил, – сказал он, подходя к нам. – Ты думала, я отпущу? Думала, можно просто…

Он схватил её за руку. Рванул на себя.

Я не думал. Совсем. Тело сработало быстрее мозга.

Я встал, перехватил его руку, вывернул. Кольцов охнул, попытался ударить левой – я ушёл, въехал коленом в пах, потом локтем в кадык.

Он рухнул на мраморный пол, хрипя и кашляя.

– Ты… – прохрипел он, глядя на меня. – Ты кто такой?

– Не твоё дело, – сказал я. – Вали отсюда.

Он поднялся, держась за горло. Посмотрел на Алису, потом на меня.

– Я тебя запомнил, – прошипел он. – Ты труп.

И вышел.

Тишина. Только шипение пара и стук моего сердца.

Я повернулся к Алисе.

Она смотрела на меня так, будто видела впервые. В глазах – не страх, не благодарность. Что-то другое. Что-то, от чего у меня внутри всё оборвалось.

– Зачем? – спросила она тихо.

– Не знаю.

– Ты не знаешь, кто я. Не знаешь, что я сделала. Не знаешь, на что способна. И всё равно…

– Всё равно.

Она подошла. Вплотную. Прижалась всем телом. Губы нашли мои.

Поцелуй был жёстким, кусачим, отчаянным. Её пальцы вцепились мне в волосы. Мои руки – в её талию. Мы упали на мраморную скамью, не разрывая поцелуя.

Пар обжигал лёгкие. Капли воды падали на кожу. Я стянул с неё купальник – ткань легко поддалась, обнажая грудь, живот, шрам под ключицей, о котором я думал все эти дни.

Она сделала то же со мной. Плавки полетели на пол.

Секс был быстрым, жёстким, почти звериным. Она доминировала – садилась сверху, вбивала меня в себя, царапала спину, кусала губы. Я отвечал – сжимал её бёдра, тянул на себя, входил глубже, сильнее, отчаяннее.

Мы кончили почти одновременно. Она закусила губу, чтобы не закричать. Я уткнулся лицом в её шею, ловя ртом воздух.

Потом мы лежали на мраморной скамье, мокрые, потные, обессиленные. Она – на мне, головой на груди. Я гладил её по спине, считая позвонки.

– Ты даже не спросил, – прошептала она.

– О чём?

– Кто он. Зачем приходил. Что ему нужно.

– Не хочу знать.

– Дурак. – Она подняла голову, посмотрела на меня. В глазах – боль и нежность одновременно. – Надо было спросить. Надо было бежать. Надо было…

Я поцеловал её. Не дал договорить.

Потом она встала, натянула купальник, поправила волосы.

– Ты ничего не видел, – сказала она. Голос стал чужим, холодным. – Забудь меня.

И ушла.

Я остался лежать на мраморе. Смотрел в потолок, затянутый паром. Слушал, как стучит сердце.

– Не забуду, – сказал я в пустоту. – Уже не забуду.

Через полчаса я вышел из отеля. Кольцова нигде не было. Bentley тоже уехал.

Я сел в машину, включил зажигание и просто сидел, глядя на капли дождя, снова застучавшие по стеклу.

В салоне пахло ею. Её духи въелись в мою кожу, в мои волосы, в мои лёгкие.