Вивека Стен – Тихая вода (страница 16)

Остаток пути Юнни просидел в своем углу, опасаясь встречаться взглядом с кем-либо из пассажиров. Хотелось снюса[14], но спуститься в кафетерий и купить его он так и не решился. Время от времени проваливался в сон, беспокойный и неглубокий. Из одного только подсознательного желания улизнуть из этого мира в другой, где не было ни полицейских, ни женщины из паба. Капитан «Синдереллы» уверенной рукой вел судно в сторону Стокгольма.

Когда после узкого Стегесунда, где виллы оптовых торговцев минувшей эпохи достраивались и обновлялись в темпе роста курса акций, вошли в Ваксхольм, часть пассажиров высадилась. От Ваксхольма катер повернул к Лидингё, с короткой остановкой у причального моста в Госхаге, и только потом глазам открылись очертания знакомых кварталов.

С заднего места на кормовой палубе Юнни видел, как они прошли между Юргорденом и Нака-Страндом и наконец причалили возле Страндвегена.

Юнни взял сумку, нащупал в кармане билет, который следовало предъявить у трапа, и быстро сошел на берег.

Только вот куда ему было идти?

Глава 22

Заголовки газет в киоске возле пароходного причала заставили Нору вздрогнуть.

Убийство на сексуальной почве! На Сандхамне найдена мертвая голая женщина!

Она привыкла видеть здесь другое — как красиво загореть или сделать живот плоским к грядущему пляжному сезону. Но в сегодняшних номерах отыскалось место только для рубрики сенсаций. Немного воображения — и мертвая женщина стала жертвой сексуального убийства в летнем раю. Настоящая находка для редактора, которому нечем заполнить летний номер. Нора задумалась, а потом, хоть и стыдилась продавщицы, а все-таки купила обе вечерние газеты.

Она медленно шла домой, держа их под мышкой. Вернувшись, села на скамейку в саду. Сорвала несколько листиков мяты и положила в чашку с чаем. Нора любила этот запах.

Дети играли в соседском дворе. Нора представила себе, как они клянчат у тети Сигне виноградный сок и домашние булочки — рожицы как у виноватых кокер-спаниэлей. Еще Сигне пекла замечательные пирожные «малиновые пещеры», которые очень нравились мальчикам, особенно Адаму. Как ни старалась Нора, у нее никогда не получалась такой вкусной выпечки. «Наверное, для этого нужно родиться до войны», — вздыхала она, читая в очередной раз разочарование в глазах Адама.

— Они у тебя не то чтобы плохие, — утешал маму голубоглазый Адам, — просто не такие хорошие, как у тети Сигне. Но я все равно люблю тебя, мама…

Так горькое признание заканчивалось поцелуем.

Держа в одной руке чашку, Нора другой развернула вечернюю газету. Убийству были посвящены целых два разворота. Одну страницу целиком занимала статья о несчастной горничной, которая нашла тело. Интервью с ней походило на допрос с пристрастием, напористый журналист разве что не клещами вытягивал у женщины жуткие подробности. Голая жертва, как и реакция на нее горничной, описывалась в самых ярких красках. Там же менеджер отеля строила догадки о жизни Кики Берггрен и о том, что она делала на Сандхамне.

На старой фотографии с водительских прав Кики Берггрен, с какой-то старомодной прической, остекленевшими глазами пялится в камеру. Нора спросила себя, почему на водительских правах люди так ужасно выглядят?

Отдельная вставка в рамочке была посвящена росту сексуального насилия в Швеции в последние месяцы, с описанием конкретных случаев. Утверждалось, что полиция не способна обеспечить безопасность женщин. Некий политик авторитетно рассуждал о том, как важно, чтобы женщины всюду чувствовали себя защищенными, особенно летом. То, что было написано о Сандхамне, повергло Нору в изумление на грани шока. Неужели в этом осином гнезде, рассаднике насилия она проводила каждое лето?

Вторая газета сосредоточилась на предстоящей регате и том, что было связано с яхт-клубом. «Королевские торжества на месте убийства» — гласил заголовок. Снимок Его Величества на яхте перед рестораном на воде занимал почти всю страницу. Далее следовала статья о регатах, описанных во всем их королевском блеске, и опять все сводилось к ужасному преступлению.

Парусный клуб числил в своих рядах известных и публичных людей, многие из которых высказались по поводу происшедшего. Все комментарии сводились к заверениям, сожалениям и выражению озабоченности.

Расспрашивали, разумеется, только мужчин.

Нора сидела с развернутой на столе газетой и размышляла о возможной связи смерти Кики Берггрен и ее кузена. Кому понадобилось убивать этих двоих и почему именно на Сандхамне?

Она вспомнила о рыболовных сетях, о которых говорил Томас, и о бирке с инициалами «Г. А.»

Нора поднялась, пошла на кухню и взяла телефонный справочник острова Сандхамн. Он был выпущен по инициативе общества «Друзья Сандхамна» и распространялся исключительно между его членами. Нора просмотрела тех, чьи фамилии начинались на «А», — всего около тридцати человек, — и отметила всех с именами на «Г». Потом прошлась по фамилиям на «Г», которых оказалось значительно меньше, и именам, начинавшимся на «А».

Спустя некоторое время Нора составила список абонентов, у которых хотя бы один инициал был «Г» или «А». Всего в нем было пятьдесят четыре человека.

Нора взглянула на список. Многих из него она знала, по крайней мере в лицо. Сандхамн ведь совсем небольшой остров. Нора решила передать список Томасу при первой возможности. Наверняка он даже не подозревает, что имеется отдельный телефонный каталог для Сандхамна.

Погруженная в размышления, Нора не услышала, как с пробежки вернулся Хенрик. Она увидела его не раньше, чем он сел на скамейку напротив нее.

— Что за чушь ты читаешь? — спросил Хенрик.

Нора оторвала глаза от газеты.

— Я не смогла пройти мимо этого… все так ужасно, — Нора подняла страницу так, чтобы Хенрик мог видеть. — Как будто не про наш остров написано.

Хенрик наклонился вперед и прищурился. Потом покачал головой, скорчил гримасу. Он сильно вспотел под футболкой, и волосы тоже были мокрые. Хенрик промакнул лоб полотенцем, которое висело у него на шее. Потом снял футболку и повесил на белый штакетник.

— Я только что пробегал мимо «Дома миссии». Там все оцеплено сине-белой полицейской лентой. Теперь у всех руки связаны, никакого туристического сезона. С другой стороны, так ли это плохо, если народ будет ездить отдыхать на какой-нибудь другой остров? — Хенрик иронически подмигнул Норе. — Как бы ты поступила на их месте?

Хенрик пролистал газету. Присвистнул, просмотрев откровения членов парусного клуба, с которыми был знаком.

— Там полно газетчиков, — продолжал он. — И камеры куда ни глянь. Настоящий рай для тех, кто мечтает засветиться по телевизору.

Хенрик поднялся из-за стола и повернулся идти принимать душ. Нора его окликнула. Она весь день думала о звонке из банка и том, как поднимет эту тему в разговоре с мужем. Она хотела услышать мнение Хенрика на этот счет и втайне надеялась, что он за нее порадуется.

— Подожди…

Нора пересказала свою беседу с директором по персоналу.

— Звучит заманчиво, — заключила она. — Подумать только, я буду работать в Мальмё. И условия самые выгодные.

Лицо Хенрика отразило непонимание. Полотенце все еще висело у него на шее, со лба крупными каплями стекал пот.

— Но мы не можем переехать в Мальмё, — вырвалось у него. — Ведь я работаю здесь.

Нора улыбнулась.

— Ты сможешь работать и в Мальмё, в районе Эресунда много больниц. А для меня это редкий шанс.

— Мы живем здесь, — возмутился Хенрик. — Ты ведь не станешь срывать всю семью с насиженного места?

Нора приблизилась к двери. Хенрик наморщил лоб, как делал это, когда его что-нибудь раздражало.

— Мы еще поговорим об этом, а сейчас мне нужно в душ. Гонки начнутся завтра, поэтому сегодня нам с командой надо успеть кое-что обсудить.

Нора замолчала. Она была ошарашена. Только что ее оттолкнули, ей заткнули рот. Она надеялась, что Хенрик по крайней мере сядет и выслушает ее. А он вместо этого ушел по своим делам.

Они долго жили в Висбю, потому что этого требовала его работа. Тогда речи не было ни о чем другом, кроме как о поиске решения, которое устраивало бы обоих. И вот теперь, когда Норе предложили место, о котором она могла разве мечтать, Хенрик отказывается даже обсуждать с ней этот вопрос.

Это несправедливо.

Глава 23

Подростковая пара прячется за спасательной шлюпкой на средней палубе. Мальчик запустил руку под белую майку девочки. Девочка гладит мальчика по спине обеими руками. Оба хихикают, прыскают, увлеченные только друг другом.

Ее каштановые волосы коротко острижены по последней моде, но морской ветер растрепал прическу. Лицо загорелое, все еще красное после дискотеки.

— Тихо, Робин, — шепчет она парню в волосы. — А вдруг кто-нибудь придет?

Как видно, выпитое за вечер розовое вино дает о себе знать. Девочку слегка шатает, и слова ее невнятны. Но мальчику все равно. Он занят изучением ее груди и ничего не слышит. Целует ее в ключицу, а потом покрывает поцелуями всю область от ключицы до плеча. Девочка вырывается из его объятий и бежит к перилам.

— Успокойся, говорю, — повторяет она. — У нас впереди целый вечер. Смотри, какой вид…

И снова от него уворачивается.

— Сандхамн, — девочка презрительно фыркает. — Там живет мой одноклассник. Я заезжала к нему в прошлом году, и это было худшее лето в моей жизни. На дискотеку чуть ли не по спецпропускам пускают, представляешь? И все равно там полно народу моложе двадцати, что за идиотизм?