Вивека Стен – Тихая вода (страница 15)

Томас вынес коробку на кухню, чтобы как следует изучить ее содержимое. Обнаружилось множество снимков Кристера и Кики, начиная с детских. Ни он, ни она так и не повзрослели толком. На старых фотографиях Кристер выглядел угрюмым подростком, глядевшим в камеру из-под низкой челки. Не особенно радостным.

Зато Кики в этом возрасте была симпатичной темноволосой девочкой и разве совсем чуть-чуть перебарщивала с косметикой. Но и она на более поздних фотографиях не выглядела счастливой женщиной. Ее щеки быстро обвисли. Вместо смешливых морщинок вокруг глаз пролегли глубокие печальные складки от уголков носа.

Судя по всему, Кики Берггрен долгое время жила одна. Во всяком случае, ничто ни в ее квартире, ни в содержимом электронной почты не указывало на наличие более-менее постоянного спутника жизни. В морозильной камере отыскался пакет «Виктвактера»[12] с обедом на одного человека. В целом кухня была обставлена без роскоши.

Типичная одинокая берлога на краю столицы, более шестидесяти процентов населения которых не имеют собственной семьи.

И сам Томас один из них.

Он вспомнил себя и Перниллу, когда они были счастливы и все еще женаты. Когда ждали Эмили и строили планы на будущее. Думал ли он тогда, что спустя всего несколько лет превратится в такого же одиночку под сорок? И будет ходить к могиле, чей крохотный размер даже меньше надгробия, чтобы мучиться вопросом, что за ошибку он совершил?

Или чья это была ошибка?

Сколько ни напоминал себе, что пора двигаться дальше, что надо уметь оставлять прошлое позади, это ничего не меняло. Он просто не представлял себе, куда идти.

Карина тронула инспектора за руку и озабоченно посмотрела ему в лицо.

— Пойдем, здесь больше нечего делать.

Встретившись на Сандхамне с Калле и Эриком, Томас уяснил суть ситуации, после чего они вместе наметили дальнейшие шаги и распределили работу.

Эрик продолжал опрашивать жителей, а Томас и Кале взяли на себя обход пабов, ресторанов и магазинов. Начать решили с северных районов и с той стороны постепенно приблизиться к плавучему ресторану.

В отеле «Сандхамн» портье только покачал головой. Заходила ли Кики в паб, он сказать затруднялся. Бармен и официантка, которые работали в пятницу, были наняты на время летних отпусков и приезжали только на выходные. Их не ждали на острове раньше пятницы. Томас взял номера их мобильников, но тут же сообразил, что звонить бессмысленно. Он должен встретиться с этими людьми, чтобы показать им фотографию Кики. С небольшой долей вероятности, он выйдет на них в Стокгольме. Тогда и пригласит для беседы в участок.

Они продолжали опрашивать персонал магазинов и всевозможных кафе и баров в окрестностях гавани. Всего Томас насчитал одиннадцать точек, где можно было что-нибудь купить или съесть. Не так плохо для маленького острова в открытом море.

Только на выходе из плавучего ресторана Томаса осенило — старый отель в гавани, восстановленный несколько лет назад под названием «Санд-отеля», что сразу за продовольственным магазином!

Томас повернулся к Калле:

— Послушай, мы с тобой кое-что пропустили. Нужно вернуться к «Санд-отелю» и расспросить там.

Калле нагнулся, чтобы вытряхнуть из обуви песок, уже, наверное, в десятый раз.

— Сколько же здесь песка, — проворчал он. — Я думал, на шхерах много сосен и камней, и никак не ожидал увидеть здесь подобие пустыни Сахара.

— Хватит ныть. Радуйся, что тебя не оставили преть в отделении в такую жару, — подбодрил коллегу Томас.

— Хочешь сказать, ты с детства наловчился бегать в дюнах?

Последний вопрос Томас проигнорировал и повернул к отелю.

— Перекусим, раз уж будем там.

Управившись с кофе, для полноты удовольствия сдобренного венскими булочками, они продолжили обход. Все расписано, как древний ритуал — звоним в дверь, представляемся, показываем фото Кики Берггрен, спрашиваем. После того как обошли тридцатый по счету дом, Томасу взгрустнулось. Никто не узнавал Кики Берггрен, как будто ноги ее не ступало на землю Сандхамна. Многих не заставали дома, что было неудивительно при такой замечательной погоде. Но это только усложняло работу. Приходилось запоминать, в какой дом предстоит вернуться.

Томас видел, что в расспросах пройдет все утро понедельника. Помощь пришлась бы как нельзя кстати, но отделение полиции на острове опустело по случаю сезона отпусков. «Отсюда горькая мораль, — иронизировал про себя инспектор. — Не вздумай болеть или умирать в июле. В больницах для тебя не найдется места, потому что все врачи и медсестры в отпуске. И в полиции тобой тоже некому будет заниматься».

Все в отпусках, кроме журналистов.

Дедушка сообщил, что в понедельник проводит пресс-конференцию. Управление полиции лена заинтересовалось этим делом и тоже хочет участвовать. Газетчики как безумные охотятся за информацией. Убийство в летнем раю, где так любят отдыхать знаменитости, что может быть заманчивей?

Журналисты уже установили связь между двумя смертельными случаями. Рассуждают о причинах «убийства кузенов» на Сандхамне — так они окрестили оба происшествия. То, что Кристер умер насильственной смертью, по-прежнему ничем не подтверждается, но кого это волнует?

Томас поморщился. Журналиста на острове узнаешь сразу. Ими кишмя кишит поселок, если только они не толпятся вокруг все еще оцепленного «Дома миссии».

Скоро на Сандхамне не останется ни единого человека, у кого они не взяли бы интервью.

Глава 21

Юнни Альмхульту хотелось блевать.

Кислый привкус по горлу поднялся к верхнему нёбу. Холодный пот выступил на лбу и затылке. Еще секунда — и он свалится. Юнни сглотнул и оперся о дверной косяк, чтобы сохранить равновесие.

Когда в дверь постучался полицейский и спросил, не контактировал ли Юнни с Кики Берггрен, ему с большим трудом удалось совладать с собственным телом. К тому времени Юнни успел немного оправиться, как-никак была половина третьего. С тех пор как мать разбудила его в пятницу, чтобы сообщить, что в «Доме миссии» обнаружена мертвая женщина, Юнни беспрерывно вливал в себя пиво.

Он просто боялся протрезветь. Растянулся на диване в гостиной с гудящей от мыслей головой. Время от времени впадал в забытье, а, проснувшись, глушил отчаяние алкоголем. Он чувствовал запах собственного тела, и от этого Юнни тошнило еще больше.

Теперь причин для волнения прибавилось. Заметил ли полицейский, что Юнни лжет ему в лицо? Парень достал фотографию женщины из паба и спросил, не встречался ли Юнни с ней раньше? И Юнни не выдержал, сказал, что никогда ее не видел. Даже сложил руки на груди, чтобы не было так заметно, что они трясутся. Полицейский поблагодарил Юнни, извинился за беспокойство и пожелал хорошего дня. А Юнни хотелось пожелать ему засунуть этот хороший день куда поглубже.

Он доковылял до гостиной и снова плюхнулся на диван. Потянулся за бутылкой теплого пива на столе.

Что он скажет копу, если тот вернется? Снова будет все отрицать? Или придумает какую-нибудь историю с участием грабителей?

В пабе его, конечно, не выдали. Никто не сказал копам, что Юнни был с той женщиной. А Юнни всего-то немного переборщил. Хотел поговорить с ней, не более того. А потом слетел с катушек, потому что она ничего не понимала, глупая корова. Как могла она умереть? Вот уже в который раз Юнни прокручивал в голове события вчерашнего вечера. Они сидели на диване, когда она начала чудить. Он должен был ее остановить.

Юнни ударил не сильно. Только затем, чтобы привести ее в чувство. Он ведь нормальный человек, не садист какой-нибудь.

Юнни допил и опустил банку на пол, так что она с негромким металлическим грохотом покатилась под диван. Ну что ей стоило сделать, как он сказал, с самого начала?

А теперь вот Юнни вляпался по уши.

Он сглотнул, еще и еще. Здесь оставаться нельзя. Рано или поздно полицейские поймут, что с Юнни имеет смысл поговорить еще раз. Он и не думает брать на себя вину, с какой стати? Кто-кто, а Юнни здесь точно ни при чем. У него и в мыслях не было убивать ее.

Не тратя времени на дальнейшие размышления, Юнни вскочил с дивана. Нужно ехать в город, срочно. Юнни бросил в дорожную сумку пару футболок и джинсов. Ближайший катер отходит около трех. Можно успеть, если поторопиться.

На кухне достал из холодильника молоко, отпил прямо из пакета. Когда ставил обратно, заметил еще две банки пива, которые тоже имело смысл взять с собой. Принял альведон[13], запив оставшимся молоком, и пошел к двери.

Юнни подумал было оставить матери записку, но потом решил, что будет проще связаться с ней по мобильнику. Если, конечно, на это хватит сил.

Юнни быстро спустился к пароходному причалу. Там стояла «Синдерелла», полная туристов, возвращавшихся домой после проведенного на острове выходного дня. Куда ни глянь — рюкзаки и коляски. Юнни подавил импульс перепрыгнуть через трап. «Спокойно, — сказал он себе. — Главное — не привлекать к себе лишнего внимания». Он запыхался от быстрой ходьбы. Глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться. Заметив, что на него оглядываются, поднялся на борт и занял место в одном из последних рядов. Надвинул на лоб капюшон куртки и притворился спящим.

Услышав три гудка, означавшие, что катер отходит от причала, почувствовал облегчение во всем теле. Вскоре, правда, Юнни затошнило, и он был вынужден отлучиться в туалет. Немного рвоты попало мимо унитаза, но Юнни было все равно. У него едва хватало сил держаться на ногах, где уж убирать за собой.