Вивека Стен – Тихая вода (страница 18)

Он решил остаться на острове и заночевать в отделении, с тем чтобы наутро отбыть в город первым паромом. Во вторник утром следственная группа решила собраться в участке в Наке для подведения предварительных итогов.

Томас постучался и, не дожидаясь ответа, прошел на кухню, где вовсю шла подготовка к ужину. При виде очередного гостя Нора слабо улыбнулась.

Она и дети только что проводили Монику и Харальда Линде с пароходного причала. Хенрика ожидали с соревнований позже.

Нора, которой после общения со свекровью требовалось излить душу, искренне радовалась приходу Томаса. Она достала для него банку холодного пива, а себе налила вина. Пока гость усаживался за стол, жаловалась на Монику Линде, а, успокоившись, показала Томасу бумагу с длинным перечнем имен и фамилий.

— Я составила этот список для тебя, — объяснила Нора. — Прошлась по телефонному каталогу Сандхамна и выписала всех, у кого имя или фамилия начинаются на «Г» или «А». Ты ведь рассказывал мне о той рыболовной сети с биркой, которую вы так и не смогли идентифицировать? Всего в моем списке пятьдесят четыре человека, но только у трех из них совпадают оба инициала.

Томас улыбнулся:

— Частный детектив Линде берется за дело?

Нора опустила глаза:

— Я всего лишь хотела тебе помочь.

— Я пошутил, — виновато признался инспектор. — Сейчас я был бы благодарен за любую помощь. Маргит ушла в отпуск и руководит расследованием на расстоянии. Большинство тех, с кем я хотел бы поговорить, отдыхают. Калле и Эрик с ног сбились в поисках свидетелей… Так что давай, не кисни.

Нора смущенно улыбнулась. Она знала, что обидчива.

— Проблема в том, что речь идет о телефонных абонентах, — начала она и глотнула вина. — У нас нет адресов, которые можно было бы привязать к каждому имени.

Томас заложил руки за голову и замолчал.

Сама идея списка ему нравилась. Он и сам подумывал сделать нечто подобное, прежде чем окончательно списывать рыболовную сеть со счетов. Особенно теперь, когда речь зашла о расследовании убийства. Вопрос был, где искать всех этих людей?

Дома на Сандхамне были сосредоточены в поселке и «дачной» юго-западной части, иначе называемой Трувилль. Кроме того, некоторая их часть была разбросана по всему острову, вне поселений и улиц. Существовали, правда, исторические обозначения, вроде площади Адольфа или Мангельбакена, в основном в честь известных людей, так или иначе связанных с тем или иным местом, но большинство домовладений все равно не имело точного адреса. Можно было, конечно, позвонить, но ведь речь шла по меньшей мере о том, чтобы показать человеку фотографию Кики Берггрен.

Томас допил то, что оставалось в банке. Ему нужно было что-нибудь съесть, прежде чем продолжить размышления.

Спустя несколько часов они с Норой сидели в саду, пили кофе и ели макароны с тертым сыром, базиликом и помидорами черри. Домашний хлеб с маслинами Нора разогрела в микроволновке. Красное вино «Риохи» тоже пришлось кстати.

Мальчики уснули сразу после ужина. Весь день загорали и купались в море, что, конечно, давало о себе знать вечером. Как ни уверяли они Нору, что ни капельки не хотят спать, оба отключились почти сразу. Очень может быть, что сегодня их измотали и постоянные бабушкины замечания.

Перед сном Томас почитал мальчикам вслух. Адам, конечно, не упустил случая заметить, что это нужно только Симону, поскольку сам он давно уже прекрасно читает сам. Но это не помешало им обоим внимательно слушать, ловя каждое слово. С тех пор как умерла Эмили, Томас особенно привязался к крестнику. И Симон инстинктивно чувствовал горе Томаса, хотя и никогда не заговаривал об этом вслух.

— О Пернилле что-нибудь слышно? — осторожно спросила Нора.

— На мидсоммар[15] я получил от нее открытку из Хальмстада — единственная весточка за несколько месяцев. Мы почти не общаемся.

— Скучаешь?

Томас подпер подбородок рукой и посмотрел вдаль. Прошла пара минут, прежде чем он ответил.

— Скорее, скучаю по той жизни, когда был не один. По тысяче мелочей, вроде той, когда кого-то заботит, что ты опаздываешь на работу. Иногда хочется просто взять и заночевать в полицейском участке.

Томас замер, не успев донести до рта чашку кофе. На лицо набежала тень.

— Все равно никто не заметит, что я не вернулся домой, — продолжал он. — Может, стоит завести собаку?

В последнем вопросе прозвучала ирония.

— Ты часто думаешь обо всем этом? — спросила Нора.

Она почувствовала, как заблестели ее глаза. Нора переживала смерть Эмили почти так же тяжело, как и Томас. Сама мысль о том, что, встав однажды утром, можно обнаружить свою маленькую дочь мертвой, была ей невыносима. Нора сглотнула и быстро отпила из бокала, пока из глаз не хлынули слезы. Томас как будто ничего не заметил. Продолжал говорить, больше обращаясь к самому себе.

— Иногда я задаюсь вопросом, как выглядела бы Эмили, если бы до сих пор была жива. Я видел ее только младенцем. Сейчас она была бы маленькой девочкой, которая уже ходила бы и говорила, — он слегка тряхнул головой, — но Эмили не суждено вырасти.

На последних словах его голос несколько осип. Томас отпил кофе, потом еще.

— Когда я смотрю на твоих мальчиков, мне становится завидно. Они замечательные, особенно Симон.

Нора накрыла руку Томаса своей.

— И тебе обязательно выпадет возможность создать новую семью. Ты ведь парень хоть куда. Уверена, что ты еще встретишь женщину, от которой у тебя будут дети.

Томас криво улыбнулся и пожал плечами:

— Сейчас это не кажется задачей первостепенной важности. Я неплохо себя чувствую наедине с самим собой. Справляюсь. И потом, у меня есть ты и твоя семья, и это для меня хорошая опора. Просто хочу, чтобы ты об этом знала. Я очень ценю твое внимание.

— Всегда рада тебя видеть, — ответила Нора и разлила остатки вина по бокалам. — Как продвигается расследование?

— Не клюет пока, — вздохнул Томас. — Если мне, конечно, будет позволено шутить на эту тему.

— Все это так странно. Два убийства в течение двух недель. Как в английском детективе, не хватает только комиссара с трубкой.

Томас рассмеялся, но быстро посерьезнел.

— Мы даже не знаем, были ли они убиты. С большой долей вероятности, это можно утверждать только о Кики Берггрен. Что же касается ее кузена, то он утонул — вот все, что можно сказать о нем на сегодняшний день.

Но Нора не сдавалась:

— Ясно, что оба случая между собой как-то связаны. Вопрос в том, кому понадобилось лишать жизни кузена и кузину из Бандхагена? Они были замешаны в чем-то незаконном, тебе не кажется?

Нора продолжала рассуждать, размахивая ложкой:

— У меня не идет из головы эта сеть. Как она вообще вписывается в общую картину?

— Ни малейшего представления, — покачал головой Томас. — Это может быть чистой случайностью. Что, если эта сеть вообще не с Сандхамна, и ее хозяин живет на одном из окрестных островов?

Нора кивнула:

— Как она, собственно, выглядела?

— Ну… старая, потрепанная. Она ведь пролежала в воде несколько месяцев, так что в этом нет ничего удивительного.

— Насколько она старая? Сеть, если время от времени ее чинить, можно использовать много лет, — задумчиво продолжала Нора. — И даже передавать из поколения в поколение.

И тут ее словно осенило, и Нора быстро склонилась к Томасу:

— Дело в том, что на Сандхамне был еще один человек с инициалами «Г. А.», которого нет в моем списке. Помнишь Георга Альмхульта, отца Юнни Альмхульта, который живет на острове? Ну, он еще столярничает и рисует. На прошлой неделе помогал нам заменить несколько планок в штакетнике. У отца Юнни инициалы «Г. А.» Что с того, что отца нет в живых; это не могло помешать Юнни воспользоваться его сетью.

— Юнни как-то связан с этими смертями, ты имеешь в виду?

Нора сделала отклоняющий жест:

— Этого я не знаю, но если ты найдешь владельца сети, это станет хоть каким-то началом. Его стоит разыскать в любом случае, или как?

Не сводя глаз с Томаса, Нора откинулась на спинку садового стула и поплотней завернулась в куртку. Только теперь она заметила, что вечер давно наступил. Дневная жара наконец спала, и с моря потянуло прохладой.

Нора видела перед собой лицо Юнни Альмхульта.

Когда-то Юнни был самым интересным мальчиком из всех, что постоянно околачивались в гавани. Талантливый художник, он мог в считаные секунды набросать карандашный портрет, почти такой же отвратительный, как и оригинал. С акварелью он тоже обращался неплохо и мечтал уехать учиться в город. Вообще, Сандхамн богат художественными традициями. Одно время здесь жили Бруно Лильефорс и Андерс Цорн. И у Акселя Шёберга[16] тоже был свой дом на острове.

Только вот Юнни так никуда и не уехал. Остался на Сандхамне с родителями. С годами он остановился в развитии. Стал много пить, как многие другие закоренелые холостяки, потому что так и не нашел себе более-менее постоянной пары. Став взрослым, жил плотницкими и столярными работами, и вообще чем мог помогал дачникам. Время от времени Юнни удавалось продать и что-нибудь из своих пейзажей.

Нора вспомнила отца Юнни, который работал на острове каменщиком. Георг Альмхульт выглядел примерно, как и его сын — хлипкое телосложение, средний рост и ничего запоминающегося в лице. И так же любил выпить. Когда он умер, у его вдовы Эллен остался один Юнни. Была еще старшая дочь, но та давно покинула Сандхамн. Вышла за американца и жила где-то за границей, если Норе не изменяла память.