Вивека Стен – Тихая вода (страница 19)

Томас прервал ее воспоминания. Он тоже время от времени встречался с Юнни.

— Мне трудно представить себе Юнни в качестве организатора преступления, — заметил он.

— А в качестве исполнителя или помощника? — спросила Нора. — Одного из тех, к чьей помощи прибегают, когда нужно кого-нибудь запугать?

— Насмотрелась детективов по телевизору?

— Серьезно. Всем известно, что Юнни слаб в отношении алкоголя. Но у него могут быть и другие слабости. Такие люди что угодно сделают за деньги. Проверь, что если с этой сетью и в самом деле не все так просто? По крайней мере, ты знаешь, где живет Юнни.

Томас задумался и взглянул на часы.

— Ты права. Зайду, пожалуй, к Юнни, пока не стало совсем поздно.

Они быстро обнялись на прощанье.

— Спасибо за ужин. Я позвоню.

Глава 26

Дом Юнни Альмхульта выглядел покинутым. Ни в одном окне не горел свет, и Томас решил для начала постучаться к Эллен Альмхульт, которая жила рядом. В шхерах близкие родственники часто возводили дома на одном и том же участке.

Мама Юнни вышла в розовом фланелевом халате и с удивлением посмотрела на инспектора.

— Здравствуйте, Эллен, вы меня, наверное, не помните? Томас Андреассон из полиции Наки.

Эллен молчала, и Томас продолжил:

— Извините, что так поздно, но мне нужно кое о чем переговорить с Юнни, а его, похоже, нет дома.

Эллен выглядела все такой же удивленной и нисколько не напуганной.

— Он, наверное, в пабе, — ответила она. — А может, спит. Его не так легко разбудить, моего мальчика. Хотите, посмотрю?

— Было бы любезно с вашей стороны, раз уж я здесь.

Эллен взяла ключи. Дом Юнни был меньше, чем ее собственный, и крашен, как и многие дома в шхерах, красно-бурой окраской фалу[17], с белыми наличниками и углами. Во дворе лежали наваленные кучей доски и несколько лодочных моторов, как видно, отданных Юнни в починку. Возле двери стояли две кадки с роскошными пеларгониями. Рядом на березе висел горшок с лиловой петунией.

— Это ваши цветы? — спросил Томас.

— Нет, Юнни, — ответила Эллен. — Он любит ухаживать за растениями, хотите верьте, хотите нет. Даже читает специальные журналы по садоводству. Взрослый парень, подумать только.

Она тряхнула головой, выражая изумление. Томас так и не понял, гордилась ли Эллен этим увлечением сына, или же оно ее беспокоило.

Эллен отперла дверь, и они вошли в дом.

— Юнни, — позвала она. — Юнни, ты здесь?

Типичная холостяцкая берлога в шхерах.

В прихожей песок на полу, на крюке дождевик. Кухня в стиле пятидесятых годов, еще несколько пеларгоний на окнах. Юнни умел обращаться с цветами, здесь Эллен была права.

В гостиной доминировал огромный телеэкран, верных сорок два дюйма. Надо же чем-то занимать себя долгими зимними вечерами, когда в поселке пусто, и летние дома стоят запертые до следующего сезона. На стенах акварели, похоже, шедевры самого Юнни. Во всяком случае, помечены сигнатурой «Ю. А.» На столе в гостиной ряды банок из-под пива и пепельница с окурками. Большинство со следами губной помады, как отметил про себя Томас.

Воздух спертый. Должно быть, дом много дней не проветривался. Несколько пивных бутылок стояло на посудном столике, на полу возле холодильника лежал бумажный пакет, полный пустых банок из-под пива.

Эллен исчезла в комнате за кухней.

— Его нет в спальне, — объявила она, вернувшись. — Теперь уж точно — засиделся в пабе. Он там часто пропадает. Вы не пробовали позвонить ему на мобильный?

— У меня нет номера, и я охотно бы его заполучил.

Томас достал блокнот и под диктовку Эллен записал номер мобильника Юнни.

— Вы разговаривали с ним сегодня? — спросил он.

— Нет. Юнни был не вполне здоров, и я не хотела ему мешать.

Томас заметил, как женщина отвела глаза, и насторожился:

— Не вполне здоров? Что вы имеете в виду?

Эллен поправила пояс на халате, сунула руки в карманы и ответила, будто пристыженная:

— Он был пьян, когда я постучалась к нему накануне.

— Когда это было?

— В субботу.

— В котором часу?

— Точно не помню, но что-то около полудня.

— И он был пьян?

— Ну, не то чтобы в стельку, но несколько банок пива точно опрокинул. — Эллен фыркнула: — Уж я-то знаю, как выглядят пьяные мужчины.

— У Юнни есть девушка? — спросил Томас.

— Чего не знаю, того не знаю, — тихо ответила Эллен. — Он никогда не пользовался успехом у женщин. Слишком скромный, совсем как его отец, — она задумалась. — Но Юнни добрый, мухи не обидит.

Томас перевел взгляд на вешалку в прихожей, где, среди грубых дождевиков и штормовок, затесалась изящная джинсовая куртка с блестками.

— Ваша? — спросил Томас.

— Неет, — протянула Эллен не то обиженно, не то удивленно. — Как бы я в ней выглядела в мои-то годы…

— Тогда чья?

Эллен внимательно посмотрела на куртку:

— Никогда ее здесь раньше не видела.

Томас снял куртку и осторожно прошелся по карманам. В памяти сама собой всплыла Кики Берггрен возле рецепшена в полицейском отделении, в такой же джинсовой куртке. Это не могло быть случайностью.

В одном кармане обнаружилась полупустая пачка «Принца». Такую же Кики доставала из сумочки, когда хотела курить. В нагрудном кармане лежала расческа, в зубцах — длинные белые волосы. Для ДНК-анализа более чем достаточно.

Томас повернулся к входной двери, но потом вдруг передумал и вернулся в гостиную. Было там что-то еще, что привлекло его внимание. Взгляд настороженно заскользил по стенам.

Вот! Под окном в гостиной — батарея, самая обычная, с регулятором температуры. И один ее угол в чем-то засохшем, красно-буром. Более того, в этом буром как будто белеет несколько волосинок. Пятно совсем небольшое, тем не менее Томас поостерегся к нему прикасаться.

— Эллен, я вынужден вызвать криминалистов для осмотра дома. Вы не должны входить сюда до того, как они управятся.

Глаза Эллен наполнились ужасом:

— Что вы хотите этим сказать? С какой стати полиция интересуется домом Юнни?

Томасу стало жаль эту пожилую женщину. Она сложила на груди руки, словно защищаясь от того, что ожидала услышать. Сжала губы так, что они стали почти незаметны.

— У меня к вам еще один вопрос, — продолжал Томас. — Сохранились ли у вас или Юнни сети Георга, до сих пор помеченные его инициалами?

Эллен как будто не поняла вопроса.

— Сети? — повторила она упавшим голосом.

— Рыболовные сети, — уточнил Томас, — с биркой, помеченной инициалами «Г. А.»

— Скорее всего… — ответила она, — не припомню только, сколько их может быть… Надо посмотреть в сарае.